Максим вдохнул полной грудью и продолжил свой путь по узкой деревенской улице, круто сворачивавшей вправо-некоторые дома со временем оказались почти на краю обрыва.
Легкий ветерок чуть шевелил зеленые платьица березок, выстроившихся в дружный ряд, бравший свое начало от главной деревенской улицы.
В памяти сразу всплыла картина в преддверии Дня Победы: звонкий смех, шутки, зарубежные песни, звучавшие из кассетного магнитофона. Старшеклассники во главе с директором школы сажали деревья для будущей березовой аллеи.
Был теплый весенний день...
Подбежав к машине с саженцами, Максим одновременно с Машей схватился за ближайший тонкий ствол с веточками.
-Ой!-Смутилась девушка.
Вот тогда, словно впервые заметив василькового цвета чуть раскосые глаза своей одноклассницы, он утонул в них…
Неловкое молчание повисло в воздухе, гуще, чем аромат свежескошенной травы.
-Ну, чего застыли? Вдвоем и посадите деревце.-Усмехнувшись, произнес, поглаживая свои усы, Семен, водитель грузовика.
Два тоненьких прутика с робко пробивающимися листочками на ровном белом стволе. Его они должны были посадить вместе. Такое задание дал им мудрый Семен, заметивший смущение двух молодых людей.
Маша отдернула руку первой.
-Ты… ты будешь копать яму? - спросила она, стараясь не смотреть на Максима.
Он кивнул.
Работали молча, каждый погруженный в свои мысли. Земля поддавалась неохотно, а солнце припекало все сильнее. Маша чувствовала, как щеки заливаются румянцем, не от жары, а от смущения.
Когда яма была готова, Максим бережно опустил саженец внутрь. Маша присыпала корни землей, стараясь не касаться его рук.
-Нужно полить,- пробормотал Максим, и девушка побежала за ведром.
Поливая саженец, они снова оказались рядом. Их плечи соприкоснулись. Маша вздрогнула.
-Спасибо,-тихо произнес Максим, глядя ей в глаза.
И в его взгляде читалось что-то большее, чем просто благодарность за помощь.
Маша не ответила. Она просто смотрела на саженец, представляя, как он вырастет большим белоствольным деревом. Деревом, посаженным ими вместе. Деревом, которое будет хранить их тайну...
…Максим остановился у дома, нависшего над оврагом. Когда-то здесь жила его бабушка.
Сад, где в детстве он проводил целые дни, поглотила бурная растительность. Ворота скрипели на петлях, словно в предсмертной агонии…
Не один раз босиком носился он с соседскими ребятишками по дороге, местами заросшей травой, где проезжавшая машина была в то время в редкость.
Пыль оседала на загорелых ногах мальчишек, а солнце палило нещадно их непокрытые вихрастые головы. Но разве это могло остановить мальчишеский азарт? Сейчас же, спустя много лет, шагая по этой же дороге взрослым, он словно чувствовал тяжесть прожитых им лет и груз нерешенных вопросов.
С тех пор, как он уехал, изменилось многое, но овраг, казалось, застыл во времени. Кусты малины разрослись еще больше, скрывая тропинку, ведущую к ручью. Деревья стали выше и могущественнее, их корни, словно скрюченные пальцы, цеплялись за землю, не давая ей сползти вниз.
Максим прикрыл глаза, вдыхая влажный воздух, пропитанный запахом прелой листвы и сырой земли. В памяти всплывали картины детства: он и его друзья, сооружавшие плотины на ручье и соревнующиеся в ловкости, карабкаясь по крутым склонам; тихие вечера у костра, когда они рассказывали друг другу страшные истории, невольно вздрагивая от каждого шороха в кустах.
Теперь в деревне было тихо. Слишком тихо. Не слышно ни детского смеха, ни криков, только шелест листьев и пение птиц. Он чувствовал себя чужим в этом месте, хотя здесь находился родительский дом, здесь он родился и вырос.
Годы разлуки оставили свой отпечаток, изменив не только его самого, но и это место, наполнив его тихой печалью и ностальгией по ушедшему времени.
Вздохнув, двинулся вперед, пробираясь мимо густых зарослей малины, навстречу своим воспоминаниям.
Вот здесь, у этой теперь уже старой березы, он впервые поцеловал Машу, девочку с косой цвета спелой пшеницы.
Из-за деревьев показался дом ее родителей...
Воспоминания снова нахлынули волной, заставляя улыбнуться сквозь пелену грусти. Где она сейчас, Маня? Судьба развела их, как реки разводят берега.
-Цып-цып-цып! Ну, куда вы спрятались?-Вдруг послышался где-то впереди женский голос и вслед за ним встревоженное квохканье наседки.-А ты куда смотрела, горе-мать?
Прикрикнув на хохлатую мамашу, женщина раздвинула листья лопуха и , наклонившись, достала два пищавших желтых комочка.
-Идите сюда. Идите ко мне. Не бойтесь, мои хорошие!-С нежностью проговорила она и опустила цыплят на траву.
Затем огляделась вокруг, чтобы быть уверенной в том, что больше никто не потерялся.
Солнце уже стало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Легкий ветерок шевелил листву деревьев и доносил запах свежескошенной травы.
День выдался жарким, и цыплята, видимо, искали прохлады под широкими листьями лопуха. Маленькие, пушистые создания, словно живые солнышки, копошились в траве, пытаясь склевать случайных букашек. Наседка, успокоившись, принялась деловито выискивать корм, время от времени подзывая своих чад.
И тут только женщина заметила приближавшегося Максима.
-Добрый день!-Приветливо поздоровалась она, близоруко щуря глаза.
-Здравствуйте!-Ответил ей мужчина и внезапно воскликнул:-Маня?!
-Максим? Это ты? Не может быть!
Ее сердце забилось с такой силой, что ,казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Прорезавшие все лицо морщины, сделали почти неузнаваемым его и скрыли те мальчишеские черты, которые она раньше помнила до мельчайших деталей.
Неожиданно мир вокруг словно замер, оставив их наедине посреди тихой деревенской улицы.
Прошло больше двадцати лет. Жизнь раскидала их по разным городам, заставив пережить радости и горести, потери и обретения.
Она вышла замуж, родила детей, развелась и вернулась в родную деревню.
Он, как она знала от общих знакомых, тоже женился, но о его дальнейшей судьбе ей было мало что известно.
Поначалу неловкая тишина повисла между ними. Казалось, слова застряли в горле, не в силах вырваться наружу. Воспоминания хлынули потоком, возвращая в те беззаботные дни школьных вечеров, робких признаний и нежных поцелуев в тени березы у оврага.
-Как поживаешь, Максим?- Наконец она нашла в себе силы заговорить, и ее голос внезапно дрогнул от волнения.
-А ты как поживаешь, Маня?- Вопросом на вопрос ответил он, и в его глазах мелькнула тень грусти или , возможно, ностальгия по прошлому.
Мир вокруг них снова начал свое еле заметное движение. Улочка словно ожила. Зашелестела листва на деревьях. Неподалеку, в чьем-то дворе, лениво стала брехать в своей конуре собака.
Скрипнула калитка, и показался старик, опиравшийся на самодельную трость. Но для них двоих время словно остановилось, давая шанс вспомнить все и пережить заново забытые чувства.
Или начать все сначала…
Семейная жизнь Маши продолжалась недолго, и с двумя детьми она была вынуждена приехать к родителям в деревню. Старый бревенчатый дом, пахнущий сушеными травами и воспоминаниями, встретил ее тишиной и уютом, контрастирующим с хаосом ее недавней жизни.
Поседевшая рано мать, с морщинками у глаз, говорящими о мудрости и пережитых трудностях, обняла ее крепко, без лишних слов, понимая, что сейчас ей нужны не упреки, а поддержка. Отец, молчаливый и крепкий, как дуб, кивнул в знак приветствия, и Маша почувствовала, как с плеч спадает часть груза.
Деревенская жизнь, с ее размеренным ритмом и простыми радостями, постепенно возвращала Маше душевное равновесие.
Дети, увлеченные играми на свежем воздухе, быстро забыли городскую суету. Они гонялись за бабочками в лугах, строили шалаши в лесу, кормили кур и с восторгом наблюдали, как доятся коровы.
Мать, видя, как дочь постепенно оттаивает, радовалась в душе и благодарила бога. Вместе они стали ухаживать за огородом, пекли душистый хлеб в печи, варили варенье из лесных ягод, собранных вместе с детьми, которых радовали совместные походы в лес.
Домашние дела отвлекали от грустных мыслей, а запах свежеиспеченного хлеба наполнял дом теплом и умиротворением.
Вечерами всей большой дружной компанией пили во дворе чай из самовара и слушали тишину, нарушаемую лишь стрекотом сверчков и отдаленным лаем собак.
В один из летних вечеров они услышали знакомое покашливание и, распахнув калитку, во двор вошел директор местной школы Андрей Петрович. От чая он не отказался и, выпив пару-другую кружек ароматного напитка, он перешел к цели своего визита и предложил Маше поработать в родной школе учителем биологии и химии-проработавший много лет биолог уходил на заслуженный отдых.
Маша опешила. После окончания университета она мечтала о научной карьере, о лабораториях и исследованиях, а не о школьных учебниках и строгих учениках. Но жизнь, как известно, любит вносить свои коррективы.
В их большой деревне, где она вынуждена была теперь жить, она могла устроиться на работу только в колхоз. Вакансия учителя, хоть и не соответствовала ее амбициям, представлялась вполне приемлемым вариантом, ведь сидеть на шее родителей она ее могла.
Андрей Петрович, заметив ее замешательство, поспешил добавить:
-Понимаю, это не совсем то, о чем ты мечтала, Мария. Ты была отличницей и гордостью нашей школы. И теперь твоя школа нуждается в преподавателе, а ты-молодой специалист с отличным образованием. Да и дети у нас в школе хорошие, способные. Подумай, Мария. Тебе дается шанс внести свой вклад в будущее поколение.
Маша задумалась. Слова директора затронули ее. Идея обучать детей, делиться знаниями, помогать им открывать новый мир – в этом было что-то привлекательное. К тому же, работа в школе давала стабильность и возможность быть рядом со своими собственными детьми.
-Я подумаю, Андрей Петрович,- ответила она, стараясь скрыть волнение.
Директор улыбнулся и, попрощавшись, ушел. Маша долго стояла во дворе, глядя на закатное небо, и размышляла о разговоре с человеком, на уроках истории которого весь класс замирал, слушая с открытым ртом рассказы о имевших место в разное время военных баталий.
Маша решила принять предложение Андрея Петровича. Возможно, именно преподавание станет ее настоящим призванием.
С каждым днем она чувствовала, как жизнь, медленно, но верно, возвращается к ней. Впереди еще ждало немало трудностей, но теперь она знала, что не одна, и что в этом старом доме, пахнущем прошлым, найдет силы для нового начала.
Повзрослевшие сын и дочь обосновались в городе, навещая по выходным мать, которая осталась одна в доме родителей после их смерти.
Максим слушал Машу очень внимательно.
Совсем рядом послышался громкий лай собаки. Присевшая под листьями лопуха наседка встрепенулась и, издавая тревожные звуки, подтолкнула цыплят к себе под крыло.
Женщина насторожилась, всматриваясь в сторону.
-Наверное, это соседская собака. Она ничего плохого не сделает.- Произнесла спокойно, но все равно взяла палку, лежавшую рядом. Безопасность маленькой стайки для нее была превыше всего.
-Максим. Я встретила как-то Сергея, когда приезжала несколько лет тому назад к родителям. Он мне рассказал, как все было на самом деле. Мне очень жаль, что так получилось. А ведь нужно было лишь переступить через свое уязвленное самолюбие и выслушать тебя...
Попрощавшись с Машей, Максим направился дальше по своей улице, размышляя о том, как одним роковым вечером нелепая случайность разом перечеркнула их отношения и изменила дальнейшую жизнь…
Зинаида, младшая сестра отца, каждый год приезжала в родную деревню в отпуск. Своей семьи у нее не было, и она каждый раз приезжала к родителям одна.
Максим любил, когда приезжала тетя, которая была очень веселой и общительной.
Дом дедушки и бабушки был на этой же улице, и с приездом тети он оживал. Оттуда всегда доносился громкий смех и звучала музыка.
В первый же день младшие племянники отправлялись сообщить о приезде тети родным и друзьям. С утра уже шла подготовка к предстоящему мероприятию.
Вечером собирались гости. Начиналось веселье, продолжавшееся до глубокой ночи.
На следующий день в доме начинали готовиться к ремонту. Заведенный годами распорядок тетя менять не хотела. Снимая с окон цветастые занавески, она отдавала команды племянникам, которые выносили все из двух комнат и складывали во дворе.
Дед шутил, что у него и бабушки начались походные условия жизни. Бабушка, со счастливой улыбкой на лице, смотрела на суетившихся внуков. Она никогда не вмешивалась и не надоедала своими советами. Ею уже были заранее куплены краска и известь для побелки. Теперь же она считала своей обязанностью готовить еду и кормить всю «рабочую бригаду».
Максим любил этот период. Он приходил домой только ночевать, практически все дни проводя в доме деда.
Там было весело и шумно, потому что собирались почти все внуки и каждому находилось дело. Благодаря дружной командной работе ремонт заканчивался быстро, и как только подсыхал выкрашенный коричневой краской деревянный пол, дружно заносилось все обратно в дом.
Сначала кровати с металлическими спинками. Переживший не одно поколение массивный деревянный стол, вокруг которого всегда собирались на праздники. За ним заносили стулья, каждый из которых был со своей историей и скрипом.
Особое внимание уделялось старому буфету, в котором бабушка собственноручно расставляла хрустальные вазочки и посуду из фарфора. Каждый предмет заворачивался в мягкую ткань, чтобы избежать малейших повреждений. Теперь они с трепетом возвращались на прежнее место.
Дед вешал сделанную своими руками книжную полку и расставлял тома классиков, сборники стихов и пожелтевшие от времени путеводители.
Когда мебель заняла свои места, настало время для мелочей, создающих уют. На подоконники вернулись горшки с геранью, на стенах появились фотографии в рамках, запечатлевшие моменты счастья и любви.
В своей комнате тетя Зина делала ремонт раз в три года или реже, так как там ничего не менялось за проведенный ею месяц.
Дом снова оживал и наполнялся жизнью. Запах свежей краски смешивался с ароматом домашней выпечки. Солнце, проникая сквозь чистые окна, играло бликами на начищенной посуде.
Дедушка садился на свое место во главе стола и с улыбкой посматривал на детей и внуков, радуясь возвращению в родные стены, обновленные и наполненные теплом.
Ремонт закончился, начиналась новая глава в истории этого дома, написанная дружбой, любовью и заботой.
За ужином тетя торжественно объявляла:
-Теперь я отдыхаю.
После этих слов она начинала смеяться, и ее заразительный смех передавался и племянникам, которые знали, что впереди их ждет работа в саду и на огороде, прерываемая прогулками в лес за грибами и ягодами, купание в одной из созданных ими плотин.
Но больше всего они любили сидеть у ночного костра и слушать интересные истории из жизни тети-она была геологом.
Зина поглядывала на племянников с улыбкой, и в ее глазах сверкали веселые искорки.
В то злополучное лето она впервые приехала не одна: с ней была ее подруга с дочерью.
Все шло по одному и тому же плану. Поначалу дружно сделали ремонт в комнатах деда и бабушки, после которого закопченный дымом за зиму потолок посвежел и засиял белизной. Затем были дружные походы за ягодами и грибами, купание в речке.
Отдохнув две недели, гости собрались уезжать. В последние дни Максим замечал, что Оля, его ровесница, веселая хохотушка, которая понравилась его двоюродному брату Сергею, при виде него стала смущаться и краснеть.
Обмениваясь рукопожатиями и дежурными фразами с уходившими родственниками, Максим украдкой наблюдал за Машей, которая пришла со своими родителями-ее отец был одноклассником тети Зины, и теперь все прощались у калитки.
Парню было забавно смотреть, как искрящаяся жизнью девушка, приковавшая внимание Сергея, мгновенно тушевалась, стоило ему оказаться рядом. Ее щеки заливались румянцем, взгляд бегал.
Сергею Оля явно понравилась. Он весь вечер не отходил от очаровавшей его девушки и временами вздыхал, сожалея о ее скором отъезде.
Максим же видел другое. Нечто большее, чем просто симпатию. В этих красках смущения, в ускользающих взглядах читалась заинтересованность. Что не предназначалось его брату.
Он вспомнил случайный взгляд, брошенный на него Олей, когда Сергей отвлекся, чтобы налить им вина. В этом мимолетном взгляде мелькнуло нечто похожее на мольбу.
Подойдя к Максиму, который провожал глазами свою любимую, Оля подождала, пока та скроется из виду и тихонько коснулась его руки. Пальцы девушки дрожали.
– Максим… – прошептала она почти неслышно. – Можно с тобой поговорить? Наедине…
В ее глазах плескалась заметная тревога. Он кивнул, не говоря ни слова.
Что-то назревало. Что-то, что должно было остаться между ними. И это «что-то» определенно не касалось Сергея. Он чувствовал это всем нутром.
Весь день она была какой-то задумчивой и отстраненной, и этот мимолетный взгляд, полный намеков, пробудил в нем любопытство.
Через какое-то время, заметив, что Ольга направилась в сад, бросив на него призывный взгляд, Максим последовал за ней, решив узнать, что она хочет ему поведать.
-Оля, ты где? Ты хотела мне что-то сказать?
Сад встретил его тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев и отдаленным уханьем совы. В полумраке ему не видно было ничего, только смутные очертания куста сирени и темная громада старой яблони. Ольга стояла у самой яблони, ее силуэт был едва различим в тени.
-Максим, мне нужно тебе кое-что сказать,– ее голос прозвучал тихо, почти шепотом.
Он подошел ближе, ощущая, как напряжение сгущается в воздухе.
-Что случилось?
-Это… это сложно объяснить.-Прошептала еле слышно девушка.
Ольга замолчала, глядя куда-то в сторону. Максим ждал, затаив дыхание. Неожиданно девушка приблизилась к нему и прильнула к его губам
Максим почувствовал внезапный прилив крови в голове. Осторожно освободившись из объятий девушки, он отступил назад.
-Не нужно, Оля…Зачем? У меня есть девушка. И ты… ты нравишься Сергею
-Выслушай меня, пожалуйста...Я хотела тебе сказать…
Договорить она не успела. В эту минуту послышались шаги, и из-за ствола яблони выступили две фигуры: мужская и женская.
Сергей…И Маша? Брат сделал шаг вперед. Его лицо было искажено злой усмешкой.
-Сюрприз, братец,-прошипел он.-Ты думал, что тебе и на этот раз сойдет с рук? Ты знал, что мне нравилась Маша, но это не помешало тебе перейти мне дорогу. Теперь ты решил отбить у меня и Олю?
-Маша, подожди, я все объясню.-Бросился вслед за любимой Максим, но ее тонкий силуэт стремительно скрылся в глубине сада, где была калитка, ведущая к оврагу.
Сердце колотилось в груди, обжигая болью. Он знал, что объяснения потребуются сложные и болезненные.
– Ты… ты зачем это сделал? – Максим схватил Сергея за ворот рубашки. Глаза его метали молнии. Тот отшатнулся, но взгляд не отвел.
– Ну что? Каково это? Ты целовал девушку, которая мне нравилась.
– Это было недоразумение. Она сама…
– Замолчи!- взревел Сергей, сжимая кулаки. А потом неожиданно с усмешкой произнес.-Это уже не имеет значения. Маша все видела своими глазами.
В голове Максима пульсировала только одна мысль: предательство. Брат нанес удар в спину. Неужели он заслужил это?
Отпустив ворот рубашки Сергея, почувствовал, как злость постепенно сменяется липким, обжигающим страхом.
– Она пошла одна в овраг?-Прохрипел Максим, глядя на Сергея.
Тот растерялся.
– Я… Я пытался ее остановить…
Максим сорвался с места и побежал к калитке, чувствуя, как ледяной ужас сковывает его движения. В овраге было опасно, особенно в сумерках. Что, если с ней что-то случится? Что, если он потеряет ее навсегда?
Маши он не нашел. На его зов она не откликнулась. Тогда-то он и потерял ее. Она не простила ему случайного поцелуя…
Он простоял под ее окном всю ночь и ушел, когда чуть забрезжил рассвет. Попытки поговорить с ней оказались тщетными.
Через несколько дней он открыто пошел поговорить к ней домой и от ее матери узнал, что Маша поехала готовиться к поступлению в институт.
Его письма остались без ответа, но Максим надеялся, что она простит его. Потом новое известие-Маша вышла замуж за своего однокурсника.
Тогда он понял, что все кончено и уехал поле окончания университета в Приморский край.
Он редко приезжал в родные края и пресекал любые попытки родных рассказать что-либо о Маше, говоря, что все в прошлом. Сердце продолжало болеть, но теперь примешалась и обида-скорое замужество Маши.
Женился Максим поздно. Жена его была спокойной и миловидной женщиной. Жили они мирно и тихо.
Однажды утром, после бурно отмеченного накануне его дня рождения, Максим увидел жену в слезах.
Оказалось, что ночью он звал во сне Машу. И это было не в первый раз.
Они расстались без ссор и упреков. Детей у их не было.
…Впереди показался дом его детства, покосившийся от времени, но все еще родной. Деревья в саду были аккуратно побелены, трава скошена. Мать всегда любила во всем порядок.
Зеленая краска на ставнях местами чуть облупилась, но это бросалось в глаза только вблизи. Двор встретил его тишиной. А раньше все было иначе: ярко, красочно, живо и шумно.
Сердце защемило от тоски по прошлому, по беззаботным дням, когда мир казался огромным и полным возможностей.
Максим остановился у калитки, глубоко вздохнул и толкнул ее. Скрип старых петель отозвался эхом в тишине двора, нарушая покой опустевшей деревни.
Его ждал дом, полный воспоминаний, дом, где прошло его детство.
Позже, сидя за столом и слушая рассказы постаревших родителей о новостях в умирающей деревне, он мысленно возвращался к встрече с Машей, и сердце его замирало. Воспоминание это было как яркая вспышка среди серых будней: солнце, играющее в её рыжих волосах, запах цветов, который исходил от нее, и тот взгляд – чистый, открытый, полный какой-то невысказанной надежды.
Максим прокручивал в голове каждое ее слово, каждый жест. Как неуклюже он попытался пошутить, и как она звонко рассмеялась, словно колокольчик, разгоняя тоску, осевшую в его душе. Они оба были растеряны от этой внезапной встречи, устроенной для них судьбой.
Он вдруг вспомнил как когда-то давно они с Машей мечтали о самом простом и искреннем: о доме, полном детей, о саде, утопающем в цветах, о ненастных осенних вечерах, проведенных с любимым человеком в комнате, где потрескивают дрова в затопленной печи.
Эти мечты были такими далекими от реальности – от холодной квартиры в многоэтажке, от работы, ставшей рутиной, от одиночества, которое он привык считать неизбежным. И тем не менее, он вдруг почувствовал, как в нем просыпается что-то давно забытое – вера в возможность счастья, желание любить и быть любимым.
Теперь, глядя на морщинистые лица родителей, рассказывающих о скудных урожаях и угасающей жизни в деревне, он понимал, что Маша – это не просто воспоминание, это маяк, зовущий его из темноты. Это шанс начать все заново, вернуться к корням, жить в доме с красивым садом, о котором они мечтали когда-то вместе. Он понял, что должен рискнуть, должен пойти к ней и узнать, горит ли еще этот огонек надежды в её глазах.
Надежда — это свет в нашей жизни, который сияет даже в самую тёмную ночь.
Мартин Лютер Кинг