Крестовый поход — слово, что гремит, как колокол. В 1095-м папа Урбан II зажёг его искру. На соборе в Клермоне он звал христиан на Восток, к Иерусалиму, против турок. Толпы кричали: «Бог того хочет!» Откуда взялся этот порыв? Почему папа кликнул в поход? И как всё началось? Давайте разберёмся.
Пьяченца: первый зов
Всё закрутилось в 1095-м, в итальянской Пьяченце. Там собрался церковный синод — сотни епископов, священников, под началом папы Урбана II. Говорили о реформе: как Церковь от светских князей отвадить, духовенство укрепить. Ну и дела! Но тут приехала делегация из Византии, от императора Алексея I Комнина. Просили помощи: турки-сельджуки Малую Азию и Армению захватили, к Константинополю подступили.
Урбан II в Пьяченце речь толкнул. Звал латинян — западных христиан — помочь восточным братьям, византийцам, от мусульманского гнёта избавиться. Не просто слова — призыв, как рваный платок, что ветром несёт. Это был первый намёк на поход, что потом крестовым назовут. Вот так-то всё началось.
Путешествие папы
После Пьяченцы Урбан II не сидел на месте. С толпой прелатов поехал по Северной Италии, потом во Францию. Заехал в монастырь Клюни — сердце реформы, где сам настоятелем был. Встретился в Сен-Жиле с графом Тулузы Раймундом, в Ле Пюи — с епископом Адемаром де Монтейль. Там, в Ле Пюи, папа задумал новый собор. Назначил его на 27 ноября, в Клермоне.
Зачем ездил? Не просто так. Готовил почву, людей будил. Византийская беда — турки у стен Константинополя — его тревожила. Но и в Европе свары шли, христиане друг друга резали. Урбан хотел их объединить, на Восток повести. Мысль, как уголь, тлела. Ну и дела, какой размах!
Клермон: проповедь, что потрясла
В Клермоне собрались толпы — не вместились в городе. Папа говорил в поле, под открытым небом. Речь его, как гром, гремела. Рассказал о муках восточных христиан, под игом турок. Звал прекратить войны между собой, объединиться, пойти на Восток. Не только Константинополь спасать — Иерусалим, святой город, освободить.
Это было неожиданно. Иерусалим, святыни — слова, что в сердце били. Толпа загудела, тысячи кричали: «Бог того хочет!» Адемар де Монтейль, епископ, первым крест от папы взял. Жест — как спектакль, заранее готовили. Адемар стал главным в войске, папиным посланцем. Вот так-то зажглась искра похода.
Крест и индульгенция
Клермон стал поворотом. Христиане обеты давали: идти на Восток, биться с «неверными». На правое плечо крест красный нашивали — знак веры, готовности. Папа обещал индульгенцию — прощение грехов. Церковь брала крестоносцев под защиту, давала привилегии: земли, семьи их стерегли. Слово, как тень в углу, манило и пугало.
Люди, как волна, хлынули. Не только рыцари — крестьяне, монахи, даже женщины. Пыл благочестивый их вёл. Адемар, с крестом, был впереди. Поход, что позже Первым крестовым назовут, родился в тот день. Ну и дела, как слово папы мир качнуло!
Что осталось от проповеди?
Прошло 900 лет, а речь Урбана II всё споры будит. Четыре хрониста её пересказали, да каждый по-своему. Писали уже после похода, когда Иерусалим взяли. Где правда? То ли папа только о Византии говорил, то ли Иерусалим с самого начала задумал. Слово его, как река, текло, менялось.
Но факт: Клермон мир перевернул. «Гойда» наша, «Бог того хочет», гремела. Поход начался — кровавый, долгий, святой для одних, страшный для других. Как думаете, что людей так зажгло в словах папы? Пишите в комментариях, любопытно ваше мнение!