В науке все должно быть по плану. Почти всегда.
Но бывают моменты, когда открытие приходит без приглашения — в пироге, в капле воды или в неудачном эксперименте. Мы собрали пять историй, в которых гением оказался его Величество Случай.
Ткани, линзы и… бактерии. Антони ван Левенгук — человек, который впервые увидел микромир
Он не был ученым. Не писал трактатов, не читал лекций. Он просто торговал тканями.
Антони ван Левенгук из голландского Делфта делал линзы, чтобы проверять качество волокон. И однажды по чистому любопытству взглянул сквозь линзу на каплю воды. Там, где, казалось, ничего нет, он увидел крошечных существ, они двигались, сворачивались, извивались.
Он назвал их «анималькулами» и с воодушевлением писал в Лондон: «В капле — жизнь!»
Королевское общество не поверило. Потом все же проверило. И оказалось, да, в обычной капле воды могут скрываться миллионы живых существ.
Так началась микробиология. Открытие изменило все — от гигиены до понимания болезней. А началось с того, что человек просто захотел получше рассмотреть ткань.
Горячая плита и каучук. Чарльз Гудьир и вулканизация резины
Каучук был капризным. В жару он плавился, в холод крошился. Он лип, тек, пятнал, но Чарльз Гудьир верил, что его можно сделать полезным.
Он пробовал все: смешивал каучук с серой, сажей, кислотами в поисках рецепта. И однажды уронил смесь каучука и серы на плиту. Сгорело? Нет. Получилось нечто упругое, эластичное, устойчивое к жаре и холоду. Это и была вулканизация — процесс, который сегодня лежит в основе создания автомобильных шин, медицинских перчаток, водонепроницаемой одежды и даже ковриков в ванной.
Он не оставил формул. Не составил уравнений. Он просто испачкал плиту.
«Я искал и нашел. Но только потому, что не бросил искать,» — позже скажет он.
Пластик из пуговиц. Александр Паркс и рождение первого термопластика
В 1856 году английский изобретатель Александр Паркс пытался решить прикладную задачу, как заменить слоновую кость в пуговицах и расческах. Он экспериментировал с нитроцеллюлозой и случайно получил материал, который размягчался при нагреве, а затем застывал, принимая заданную форму.
Так появился паркезин — первый в мире термопластик. Он быстро вышел за пределы швейной промышленности. Стал основой для фотопластинок, ручек, корпусов часов. И спустя десятилетия привел к появлению всей современной пластиковой индустрии.
Он не хотел запускать эру пластика. Просто удешевлял пуговицу.
«Я не открыл новый материал. Я просто обратил внимание, что старый ведет себя необычно», — шутил он позже.
Пирог в лабораторной колбе. Pyrex — случай на кухне, который стал стандартом в лабораториях
Инженер компании Corning Glass Works принес домой лабораторную колбу. Это был образец нового боросиликатного стекла, прочного, но не протестированного на перепады температуры.
— Надеюсь, ты не против, что я испекла в ней пирог? — сказала его жена Бесси Литтлтон.
Пирог испекся идеально. Стекло не треснуло и даже не потемнело. Так в 1915 году появилась посуда Pyrex. Позже это же стекло использовали в телескопах, лабораториях, химических установках и даже в космосе.
Началось все с ужина. А завершилось мировой линией лабораторного стандарта.
Слишком липкий — значит идеальный. Суперклей, который никто не хотел изобретать
Химик Гарри Кувер пытался создать прозрачный пластик для оптических прицелов. Но одно из соединений — цианокрилат — прилипало ко всему. Его выкинули, слишком липкий, слишком неудобный.
Спустя годы Кувер вернулся к этому веществу. И понял, что оно идеально. Моментальное сцепление, без давления и температуры. Без подготовки. Просто капля — и готово.
Суперклей быстро стал незаменим в хирургии, в строительстве, в быту. Им даже временно останавливали артериальные кровотечения во Вьетнаме. Он мешал инженерам, портил эксперименты — и оказался находкой.
Иногда вещь оказывается бесценной только потому, что невозможно от нее избавиться.
Финал
Случайность может стать началом, но только если ее вовремя заметить. Ни ван Левенгук, ни Гудьир, ни Паркс не планировали менять мир, они просто не прошли мимо чего-то нового. Все эти открытия были бы забыты, если бы не настойчивость, наблюдательность и готовность принять непредсказуемое всерьез.
Наука, как и жизнь, иногда движется не по плану, и, возможно, где-то рядом уже случилось следующее великое открытие. Осталось только его разглядеть.