Однажды писатель заболел и, спустя десять авторских листов нытья и пять литров слез, отправился на верную смерть.
Врач был приветлив, и в голову классика закралась мыслишка. А что, в гробу-то карманов нет. Сейчас или никогда.
Ощутив писательский интерес тактичный доктор заверил, что польщëн, но бережёт себя для Джорджа Клуни, и продолжил осмотр, по результатам которого принял решение удалить больной организм, отравляющий жизнь здоровому желчному пузырю.
Судьба закружила писателя в вихре контрастов и противоречий.
Тряска и вибрация в скорой породили сладкие, но болезненные воспоминания.
В больничных коридорах атланты и кариатиды бесили физическим совершенством, зато радовали обессиленные пациенты с дырочкой в правом боку.
Кормили сопливой овсянкой, но еë консистенция отсылала к счастливому прошлому.
В голове классика роились мрачные сценарии. Вот он лежит без сознания, а хирург и анестезиолог пьют водку и расписывают пулю на его беззащитном теле.
Одна радость - получилось уместно раздеться. Надев чулки на босу пипу, классик по дороге в операционную кокетливо высовывал части тела из-под простыни, наслаждаясь реакцией фраппированного персонала.
- Доктор, я должна вас кое о чем предупредить: я алкоголичка.
- Учтëм.
- И лудоманка.
- Ладно.
- А вот ещё была история в строительной бытов...
- Триста кубиков пропо - фола, быстро! Нет, триста пятьдесят.
Анестезиолог сделал укол, и перед глазами писателя пронеслась вся жизнь: 50 оттенков колотьбы и полтора километра писюнов. Мир померк.
Во время операции анестезиолог трижды расталкивал классика со словами: - Прошу прощения, что разбудил, но вы сильно храпите.
Первым, кого очнувшись увидел писатель, был священник. Он быстро читал молитву, крестил и окуривал операционную, медсестра дезинфицировала поверхности.
- Я что-то говорила, пока была в отключке?
- Ни слова! - отрезал бледный хирург, продолжая промывать уши хлоркой. - Галина Семёновна, звоните в Ватикан, отменяйте экзорциста. Вроде, обошлось.
И тогда писатель начал орать. Он орал от боли, орал от ужаса, что будет боль, орал, от ужаса перед ужасом, что будет ужасная боль.
Он выпил всё обезболивающее, физраствор, йод, погрыз бинтов и продолжил орать.
Персонал испуганно переглядывался, и тут анестезиолог запел колыбельную.
- Вы ещё и поёте? - с уважением спросила медсестра Галина Семëновна. - Полезный навык. А если не поможет?
- А если не поможет, то я ещё и играю в бейсбол.
Писатель замолчал и нехотя начал выздоравливать.
В своём кабинете Лев XIV говорил по телефону: - Галя? У нас отмена? Положил трубку и грязно выругался: - Sancta stercore! К такому Августинский орден меня не готовил!
В итоге закончилось всё хорошо. Для всех, кроме тумбочки.
Желчный пузырь Альберт уехал из страны, сделал музыкальную карьеру и работает перкуссионистом у Мадонны.
Стивен Кинг приступил к написанию третьей части "Оно".
А писатель лишился способности копить желчь и теперь обещает ещё больше трэша, угара и скама.
Автор: Zorro
