10 лет назад я познакомилась в интернете с русским мужчиной, который жил в Австралии. Он и по сей день там живет. Ему 62 года. Мы ни разу за все это время не виделись, если не считать одного видеозвонка.
Несколько раз в неделю общаемся по мессенджеру - шлем друг другу голосовые.
Сначала обсуждали экономику, акции, политику. Потом - книги, философов.
Он говорит, а я - слушаю. Или я говорю, а он получает утром сообщение и слушает под кофе.
В последнее время ни экономика, ни политика нас не волнует. Точнее, с ней все так "хорошо", что лучше некуда. С экрана ТВ мы слышим, что санкции нас развивают и обогощают, но при каждом удобном случае просим с нас их снять.
В общем, пришло время говорить не о деньгах, а о душе.
Друг говорит, что тоска сковала его сердце. Он для себя открыл одну нишу, но... руки опускаются. Считает себя слишком старым, чтобы начать познавать новое ремесло. Все больше сих стало уходить на банальное выживание: то одно даст о себе знать, то другое заболит. В сон резко клонит посреди дня. Еще пять лет назад такого не было.
От жизни устал? Возможно. Но это пугает.
Поддержки нет.
Дети заняты своими делами, внуки учатся.
Что они будут делать с ним, когда ему 70 стукнет? А 80? Как подготовиться к этому времени и, собственно, к чему готовиться?
Матери и отца давно нет, а значит, нет той невидимой опоры, за которую часто принимают внутренний стержень.
Шарль Азнавур говорил:
"Цените время, когда можно спрятаться за спину мамы, потом будешь жить на сквозняках, а это - страшно и больно"
Деньги у друга есть, а вот страх их потерять никуда не делся. Он есть у всех, кто жил в СССР и СНГ.
Иногда накатывает желание на работу пойти. Но кому нужен 62-х летний?
Человек доволен собой только тогда, когда новые качества дарят ему новые возможности и силы. А после 60-ти больше теряешь, чем приобретаешь.
За опыт и мудрость проходится очень дорого платить.
"Я буду уж никто" Давид Самойлов
Лет через пять, коли дано дожить,
Я буду уж никто: бессилен, слеп...
И станет изо рта вываливаться хлеб,
И кто-нибудь мне застегнет пальто.
Неряшлив, раздражителен, обидчив,
Уж не отец, не муж и не добытчик.
Порой одну строфу пролепечу,
Но записать ее не захочу.
Смерть не ужасна — в ней есть высота,
Недопущение кощунства.
Ужасна в нас несоразмерность чувства
И зависть к молодости — нечиста.
Не дай дожить, испепели мне силы...
Позволь, чтоб сам себе глаза закрыл.
Чтоб, заглянув за край моей могилы,
Не думали: «Он нас освободил».