Меня зовут Андрей. Мне 39 лет, и у меня вроде бы есть семья. Жена, дочка. Дом, работа, стабильность. А вот счастья — нет. И я не знаю, когда оно потерялось. Может, где-то между словами «не хочу» и «мне и так тяжело». Может, когда я понял, что для неё её тело — важнее нашей семьи. Или когда она окончательно решила: один ребёнок — и точка. А я — всего лишь банкомат, который должен понимать, принимать и не ныть.
А ведь всё начиналось красиво…
---
Нежная, стройная, уверенная
С Аленой мы познакомились на дне рождения моего друга. Она была невероятно красива — тонкая талия, длинные волосы, светлая кожа, глаза, полные уверенности. Она сразу дала понять: простаками не интересуется. А я не был простаком. Я хорошо зарабатывал, уже тогда вёл строительный бизнес. Была квартира, машина, деньги. Но главное — была мечта. Я хотел дом, детей, жену, которая будет со мной и в радости, и в трудностях. Я хотел семью, настоящую.
Алена понравилась мне сразу. Она держалась независимо, но в какой-то момент засмеялась от моей шутки — и я понял, что хочу видеть её смех каждый день. Через пару месяцев мы начали встречаться.
Она с самого начала говорила, что не хочет много детей. Я тогда думал: это просто слова. Мало ли, что говорят девушки до свадьбы? Всё изменится, когда придёт любовь, забота, уверенность.
Я ошибся.
---
Беременность — по плану, но без души
Когда я предложил Алене выйти за меня замуж, она не упала в обморок от счастья. Она спокойно сказала: «Ну, почему бы и нет». На свадьбу пришли её подруги, мама, несколько дальних родственников. Я собрал всех: братьев, друзей, коллег — хотел, чтобы запомнилось. Алена была красивой невестой. Холодной — но красивой.
Через год она забеременела. Не случайно — по расписанию, по плану. «Ты же хотел ребёнка — вот тебе». Токсикоз переносила тяжело, но никогда не забывала смотреть в зеркало. Её волновало, как выглядит живот, не растяжется ли грудь, не поплывёт ли фигура.
— Я не хочу становиться как эти мамаши из парка, — говорила она. — Хожу в кроссовках, воняю молоком и говорю только про какашки. Это не про меня.
Я думал: ну родится дочка, всё изменится. Любовь проснётся. Инстинкты, нежность, материнство. Мы ведь семья.
Снова ошибся.
---
Дочка — её фото, но не её забота
Катя родилась здоровой. Маленькая, розовая, с крепким голосом и моими глазами. Алена даже не захотела рожать в обычном роддоме — мы платили за частную клинику, за отдельную палату, за эпидуральную анестезию. Ей было важно, чтобы всё было как у звёзд.
После родов она быстро наняла няню.
— Я не буду вставать ночью. Мне нужен сон, чтобы не было мешков под глазами. И я не хочу, чтобы грудь обвисла, — сказала она. — Я рожала, теперь вы все можете заниматься ребёнком. Мама поможет, няня будет. А я должна восстановиться.
Свекровь, моя мама, помогала с утра до вечера. Она стирала, купала, укачивала. Няня приходила в семь утра. Алена спала, пила кофе, ходила на процедуры. Выкладывала фото в Инстаграм с подписью «Счастливая мама», хотя ни разу не вставала к дочке ночью.
Меня это задевало, но я молчал. Уговаривал себя: ну и что? Всё равно Катя под присмотром. Ребёнку хорошо — это главное.
А потом я понял: Алена не привязалась к дочке. Не по-настоящему. Она любила фотографировать её. Наряжать. Писать посты о «чуде материнства». Но когда Катя начинала плакать — она звала няню или маму.
---
Я хочу сына, но она даже не хочет слышать
Когда Кате исполнилось три года, я осторожно заговорил о втором ребёнке. О сыне. Я мечтал о нём. Чтобы вместе играть в футбол, учить его что-то мужское. Чтобы Катя не была одна.
— Нет, — отрезала Алена. — Даже не обсуждается.
— Почему? Мы же не живём в нищете. У нас няня, помощь, деньги.
— Я только восстановила фигуру. Я только начала дышать. Катя выросла — и мне стало легче. Я не хочу опять превращаться в молочную кухню с подгузниками. Это не жизнь. Я — не инкубатор.
Меня как будто ударили. Она даже не пыталась подобрать слова помягче. Даже не хотела обсудить.
— Это эгоизм, Алена. Ты думаешь только о себе.
— Нет. Я просто знаю, чего хочу. А ты хочешь ещё один роддом и круглые сутки ор, а потом будешь жаловаться, что я тебе не даю внимания.
---
Кто мы теперь?
Катя растёт, она уже школьница. Умная, ласковая. Очень привязана ко мне. Может, потому, что я проводил с ней больше времени, чем Алена. Я водил её на кружки, забирал со школы, читал сказки на ночь.
Алена тем временем продолжала «самореализовываться»: курсы, косметология, шопинг. Она прекрасна — не спорю. Смотрит в зеркало, как на икону. Её идеал — не мать, а богиня.
— Ты стал грустным, — однажды сказала она.
— А ты не замечала, как ты отвечаешь на всё, что связано с нашей семьёй? Только ты, только твоё тело, только твой комфорт.
— А ты? Только дети и дети! Может, ты хочешь, чтобы я была как твоя мама? Всё для всех, сама в халате и без маникюра?
— Нет, я хочу рядом женщину, которая хочет быть матерью, а не моделью для фотосессий.
---
Я всё чаще думаю…
Иногда я возвращаюсь с работы поздно, захожу в комнату дочки, смотрю, как она спит, и чувствую ком в горле. Она растёт — а у неё нет брата, нет сестры. И она не будет знать, что такое делиться игрушками, защищать кого-то, ссориться и мириться. Она будет одна — потому что её мама боялась растяжек.
Я не хочу разводиться. Я её всё ещё… уважаю? люблю? не знаю. Но понимаю, что наш брак — как витрина. Красивый, дорогой, глянцевый. Но пустой.
Я так и не получил того, о чём мечтал. Семью. Настоящую. С детьми, заботой, уютом. У меня есть только дочь. И очень красивая жена. Но, кажется, она больше любит себя, чем нас.
---