Эта история — не о волшебных превращениях или говорящих зверях. Это хроника событий, зафиксированных с бесстрастной точностью наблюдателя, который видел всё, но не мог вмешаться.
Меня зовут Миша, и я — плюшевый мишка, подаренный семье Ивановых 7 сентября 2022 года в 11:47, при покупке серебристого кроссовера в салоне на проспекте Мира. Моя роль — фиксировать факты. А факты таковы: пятилетняя Лера Иванова ненавидела художественную гимнастику, обожала рисовать углём на обороте старых квитанций и однажды, 10 мая 2023 года в 17:23, исчезла из дома, оставив после себя лишь незаконченный эскиз берёзы.
Если вы ожидаете сказки — закройте эту страничку. Если же вам интересно, как логика взрослых сталкивается с детским «не хочу», читайте дальше.
Наверное стоит начать с себя. Моя биография началась 25 августа 2022 года в 06:30 на текстильной фабрике «Белый зверь», расположенной в промышленной зоне города «Ногинск». Конвейерную ленту №7 обслуживала работница Татьяна Игоревна (женщина с тяжелой историей, но сегодняшний разговор не о ней), На станке для набивки меня заполнили полиэстерном (85%) и хлопком (15%). Наполнитель — гипоаллергенный синтепух с сертификатом соответствия. В 07:45 мои швы были прошиты капроновой нитью (длина стежка 2.3 мм, отклонение ±0.1 мм), после чего я получил стандартную бирку с логотипом автосалона «РайАвто».
Простите за такую точность. По другому объяснять не умею.
5 сентября в 09:00 меня, вместе с 199 идентичными экземплярами, упаковали в гофрокартонную коробку и отправили на грузовике «ГАЗель NEXT» по адресу автосалона. Согласно транспортной накладной, перевозка заняла 37 минут. В автосалоне меня разместили на стойке с акционными товарами, между брелком в форме шины и термокружкой с наименованием производителя автомобилей.
Семейная пара — Анна Дмитриевна и Сергей Петрович — прибыли в салон в 10:08 для заключения договора купли-продажи кроссовера. В 11:47, после подписания документов, менеджер Алексей (Старший продавец) предложил им выбрать подарок из акционной коробки. "Возьмите мишку, — сказал он, — детям нравятся".
Анна Дмитриевна, осмотрев меня под углом 45° (вероятно, проверяя симметрию ушей), заключила: «Лера уже не малышка, но пусть будет её первый „серьёзный“ подарок». Сергей Петрович, сверяясь с часами, кивнул: «Логично. В садике хвастаться будет».
Если что, Лера - это пятилетняя дочка Анны и Сергея.
В 17:15 Лера, вернувшись из садика «Солнышко» (группа «Ромашка»), открыла дверь автомобиля. Я видел как её зрачки расширились на 20% при виде меня — физиологическая реакция, характерная для радости. «Смотри, мама! Он как живой! — воскликнула она, сжимая меня очень сильно. — Я назову его Миш-Бух, потому что он бухнется на кровать и будет считать мои фломастеры!».
Вечером того же дня Лера внесла в свой дневник запись фиолетовым маркером: «СестрЁтка рисует каракули. А Миш-Бух сказал, что у неё кривые палки».
«СестрЁтка» — прозвище младшей куклы Леры, которую она использовала как модель для портретов.
В 21:00 я занял позицию на полке над её столом, где ранее находился набор «Юный химик» (Как выяснилось, его выкинули 30.08.2022 из-за инцидента с зелёной краской на ковре).
Дополнительные наблюдения за первые 24 часа:
- Лера провела 43 минуты, усаживая меня перед своими рисунками.
- В 19:30 она попыталась приклеить мне в лапу кисть с помощью клей "Момент", но прекратила действие после замечания Анны Дмитриевны: «Игрушки портить нельзя!».
- Ночью с 02:15 до 02:30 Лера шептала: «Миш-Бух, завтра нарисуем чёрное солнце с жёлтыми лучами, но это секрет».
С момента появления в семье я стал не просто объектом, а «свидетелем» творческого процесса. Лера воспринимала меня как нейтрального регистратора её действий, что подтверждается частотой взглядов в мою сторону — 5-7 раз в час во время рисования.
Жизнь была прекрасна и спокойна пока не настал тот день.
15 марта 2023 года, 18:55. Столовая комната площадью 12 м² освещеная 3 светодиодными лампами. На ужин поданы: картофельное пюре с котлетами из индейки. Это все запивалось компотом из сухофруктов. Лера, сидя на стуле высотой 75 см, чертила вилкой спирали на тарелке, создавая топографию из борозд глубиной 1–2 мм.
В 19:00:03 Анна Дмитриевна, положив телефон с открытым расписанием секций под названием "развитие Леры", произнесла: «С понедельника будешь ходить на художественную гимнастику. Тренер Светлана Викторовна — мастер спорта, группа набрана с 10:00 до 11:30, вторник/четверг. Это развивает грацию и дисциплину».
Лера, увеличив давление вилки на пюре, подняла глаза: «А если я хочу в художку? Вчера Наталья Петровна (воспитатель детсада) сказала, что у меня… как это… композиция есть!». Она потянулась за салфеткой с рисунком углём (чёрные волны на сером фоне), но Сергей Петрович, перехватив лист, указал на статью из журнала "Здоровье".
«Рисование —это всего лишь хобби. Лерок, гимнастика — инвестиция в будущее. Согласно исследованию, 89% профессиональных спортсменов начали тренировки до 6 лет. А художники…» — он мельком глянул на её запачканный углём рукав — «…чаще становятся фрилансерами. Нестабильно».
Анна добавила: «Ты будешь в купальнике с фиолетовыми стразами. Я уже заказала. И ленты тебе подойдут — цвет „Утренний туман“».
В 19:12 Лера, сжимая вилку до побеления костяшек пальцев, выдавила: «А если я упаду? Как в прошлый раз на катке?». Сергей, цитируя учебник «Основы спортивной психологии», парировал: «Падения — статистическая погрешность. В зале маты толщиной 15 см, плотность 40 кг/м³».
К 19:18, когда тарелка Леры превратилась в абстракцию из картофельных гор (высота до 3 см), разговор завершился фразой Анны: «Решено. В понедельник твоё первое занятие».
В 21:30, после ритуала чистки зубов, Лера, накрывшись одеялом из 100% хлопка, прижала меня к щеке, температура +36.2°C. "Они не видят, что мне не интересны эти ленты, — прошептала она — я хочу рисовать. Вот она моя гимнастика. Там все гнется как березовые ветки."
В 21:45 Лера достала из-под подушки лист с рисунком — девочка с крыльями, запутанная в лентах. На обороте надпись: «Миш-Бух, если я стану чемпионкой, смогу ли я перерисовать свои крылья?».
Время шло. 2 апреля 2023 года, 16:00. Зал гимнастики пах лаком для волос и детским потом. Лера, в своём блёклом купальнике, только что упала с бревна. «Три балла», — бросила тренер, даже не взглянув на синяк, расползавшийся у неё на колене.
В раздевалке, её подруга Маша, крутила перед зеркалом новую пачку страз. «Чемпионки не плачут», — сказала она, разглядывая свои блёстки. Лера сгребла полотенце в комок: «А я не хочу быть чемпионкой! Хочу, чтобы ветки гнулись, как в моих рисунках!». Маша пожала плечами: «Моя мама говорит, если будешь ныть — лицо опухнет».
Дома Анна пересматривала запись тренировки. «Носок не дотянут! — тыкала она в экран. — Вот Светлана Викторовна говорила: дисциплина! А ты вместо растяжки калякаешь!». Лера молча ковыряла карандашом в квитанции за свет. «Мой носок хочет быть кривым… как корни у деревьев», — пробормотала она, но мама уже диктовала расписание дополнительных занятий.
К 20 апреля под её матрасом скопилось 47 рисунков. Чёрные деревья с кривыми ветвями, жёлтое небо, а на одном — крошечная девочка, запутавшаяся в лентах. На обороте дрожащими буквами: «Миш-Бух, если я стану чемпионкой, смогу ли я перерисовать свои крылья?».
10 мая, 17:23. Лера стояла перед зеркалом в коридоре, но вместо разминки рисовала что-то в тетрадке. «Ты опять прогуляла тренировку! — крикнула Анна, выхватывая мелок. — Мы платим за это деньги!». Сергей поддержал: «Инвестиции должны окупаться! Это твоё будущее».
«Я не ваша акция!» — Лера выбежала из квартиры, прихватив меня и коробку с мелками.
Дождь начинался мелкий, назойливый. В её комнате остался рисунок: берёза, склонившаяся под ветром, и надпись «Простите». Буквы плясали как испуганные птицы.
Сергей, найдя его, позвонил в полицию. «Она… будто прощалась», — сказал он в трубку, голос срываясь.
Леру нашли под старым дубом в парке. Она сидела на корточках, превращая лужи в зеркала с крыльями. Полицейский наклонившись спросил: «Почему убежала?». Лера, не отрываясь от мелка, ответила: «Потому что деревья не слушаются тренеров. Они гнутся, куда хотят».
На следующее утро Анна, листая книгу с заголовком «Когда дети говорят „нет“», вдруг закрыла её и сказала Сергею: «Мы пытались её согнуть, а она… ломалась». Тот, глядя на папку с договором гимнастической секции, разорвал её пополам. «Художке быть», — выдохнул он.
Сейчас, 1 июня, я лежу на подоконнике рядом с мольбертом. Лера смешивает краски — ультрамарин с капелькой сажи, чтобы получить цвет ночной реки. На холсте — белый мишка среди чёрных берёз. Их ветви сплетаются в узор, который не снился ни одному гимнасту. Анна, проходя мимо, бормочет: «Жаль, медали не будет». Сергей, не поднимая глаз от телефона, парирует: «Зато её берёзы шумят. Слышишь?».
Лера, макая кисть в жёлтую охру, внезапно поворачивается ко мне: «Миш, они наконец поняли! Моё „раз-два“ — это не счёт, а мазки. Раз — ветка, два — тень».
Конфликт прекращён 12 мая в 10:15 утра — момент, когда Анна вычеркнула «гимнастику» из расписания и обвела красным «художка». Сейчас в папке Леры 89 рисунков. Синяки сошли. Слёзы высохли.
Вывод: детское «не хочу» — не каприз, а компас. И если пятилетняя девочка рисует берёзы, которые не гнутся, возможно, она пытается сказать, что гибкость — это не про тело, а про душу.
В 17:34, когда солнце коснулось горизонта, Лера добавила мишке на холсте угольные глаза. Теперь он видит всё. Даже то, что взрослые называют «ошибками».
Поставите лайк, если когда-нибудь видели, как берёзы упрямее гимнастических лент? Миш-Бух уже кивает. Он то знает, что таких историй на свете больше, чем звёзд в коробке с блёстками.