«Коль что-то прекрасное вдруг стало молчать — быть может, его голос заперли. И быть может, твои руки — те, что должны освободить».
Когда-то между Каменными Порогами и рекой Волей лежала земля, званая Зелёной Затокой. Там стояла Роща — живая, могучая, с деревьями, что склонялись, чтоб шептать с человеком, если он входил с открытым сердцем.
Но правил той землёй князь Звенислав, чья душа от природы отреклась. Он возжелал власти над вечностью и заключил сделку с чёрными колдунами, принесшими ему силу за цену великого зла. Вместе они поймали дух Рощи — Чащевника, и заперли его в куске чистейшего серебра.
С той поры земля увядала, ибо черных колунов с тех пор питала. Князь же медленно сошёл с ума, умер без наследника в страшных муках, истлев, словно горел изнутри, а его владения были разорены. Но медальон остался — на пепелище, где никто не смел ступить.
Тогда звери взалкали к Колочару. Их крик был первозданным, неведомым человеку, но он понял. Пришёл Мастер — не воин, не волхв, а тот, кто ковкой говорил с самою тканью мира.
Он взял медальон и отнёс его в самую глубь Рощи. Сел под последним живым дубом. Положил серебро на камень и начал петь старую песнь кузнецов и травников, песнь о жизни и возвращении. Серебро дрожало. Влага выступала, как роса на лезвии.
Но когда он поднял свой молот — налетели Тени.
Это были чёрные колдуны, лишённые тел, но не злобы. Их души, рассыпанные в проклятии, почуяли — их труд разрушается. Они хлынули на Колочара воплями, когтями, заклятьями, покрытыми дымом и скверной. Каждый удар их — словно вырывал жизнь, каждый взмах — как укус ночи.
Колочар держался. Но тело не железо. Он пал на колени, а медальон всё ещё пульсировал.
И тогда возвала молодая волчица. Она была тяжела — в её чреве жили дети, которым суждено было родиться. Но она не хотела, чтоб волчата увидели мир мёртвым.
Её вой поднялся к звёздам. И услышал его Семаргл, Огонь-Крылатый, страж живого пламени.
С небес сошёл свет. И волки Семаргла хлынули в Рощу. Снежные, как луна, с глазами огня, они бросились на Тени — и завязалась битва между живым и мёртвым. Зуб против заклятья. Шкура против холода.
Волчицу, что стояла над телом Колочара, Тени не тронули. И она начала вылизывать его раны, пока пламя жизни не заискрилось вновь в груди Мастера. Не магией, не отваром — а чистой живой заботой. Материнской. Первозданной.
И тогда Колочар встал, и заговор вырвался из его груди
— Чернобоговы псы стерегут врата – путь меж Явью и Навью, выбор мой правая сторона, что родниться со Славью. И с моей стороны стерегут не псы а Семаргловы Вещие волки, огнем горят, да меня не палят, допомогу дают мне в работе
Последний удар молота был лёгким, почти ласковым — но мир отозвался.
Серебро лопнуло, как скорлупа, рассыпалось на песчинки, а изнутри вернулся в мир Дух Чащи — Чащевник. Он раскрылся, как росток сквозь камень, и окутал лес — голосом дождя, ветра, снов и корней.
Роща ожила. Волчица в ту же ночь родила пятерых. Семаргл исчез — оставив в небе три звезды, что с тех пор зовут путников к безопасной тропе.
С тех пор, если ты забредёшь в чащу и услышишь шелест, как ласкающий мех, и почувствуешь тепло, будто рядом огонь — знай, ты не один.
Где пала Тень, там поднялся Свет.
Где был молот — там осталась Песнь.