«Я бы поняла, если бы на месте мамы была свекровь. Но от мамы такое отношение – обидно», — жалуется Марина
— Разве это нормально? – Марина закусила губу, глядя на спящего малыша в люльке. Его крохотные пальчики сжались в кулачки, щёчки розовели. Сонный ангел. А у неё внутри — обида. Сильная, колючая, с привкусом горечи.
Родила она полгода назад, осенью. Ей тридцать один, мужу — тридцать четыре. Мальчик получился чудо как хорош.
Беременность была не подарок: у Марины с юности врождённый порок сердца, и врачи долго не рекомендовали ей беременеть вообще. С мужем — Ромой — они долго думали, как же быть. Ребенка хотели оба, проходили обследования, решались. Наконец, врачи дали добро, но предупредили – все девять месяцев находиться придется под наблюдением. Марина с мужем согласились: зато у них будет малыш!
— Все за меня тряслись. Особенно мама, — вспоминает Марина. — Чуть ли не каждый день звонила: как давление, как пульс, чем завтракала, чем дышала... Даже на дачу не хотела уезжать летом, хотя у них там, считай, вторая жизнь — теплица, закатки, цветы.
Уговаривали они с отцом всё же ехать — лето, воздух, дела, ягоды. Мама долго ломалась, потом махнула рукой. Съездили, но каждый звонок начинался с тревожного: "Ты точно нормально себя чувствуешь?".
— Всё лето ездили к нам, — говорит Марина. — Привозили баночки, зелень, мёд, помидоры. Привезут, посуетятся, поохают, я им — поезжайте домой! А то ходят по квартире, вздыхают, охают. Мне самой неуютно.
Срок родов был известен заранее — кесарево. Но Марина с Ромой пошли на хитрость: назвали родным другую дату — на десять дней позже. Чтобы не паниковали, не устраивали куриный переполох, не стояли потом под окнами роддома с валерьянкой.
— Ну какой от них толк, если я на операционном столе? — объясняла она подруге. — Мне потом ещё отходить неделю, слабость, швы, а они уже будут бегать и советы давать. Нет уж.
Всё прошло хорошо. Родился Лёва — крепкий, голосистый, с копной тёмных волос. На следующий день позвонили всем.
— Мама ревела в трубку. Плакала, поздравляла, ругалась, что обманули, — Марина усмехается. — Мы их, конечно, позвали на выписку. Но...
Тут голос у неё чуть дрогнул.
— Они не приехали. Мол, смысла нет. Ехать 350 километров ради пятнадцати минут у роддома? Пробки, бензин, у нас тут яблоки осыпаются, заготовки... Потом как-нибудь.
А свекровь приехала. С шарами, с пледом, с пустышкой в коробочке. Встала в сторонке, не мешала, потом тихо подошла, посмотрела на Лёвку — и заплакала. Не громко, по-своему. И даже тёщу пожалела. Мол, упустила момент.
— Свекровь, между прочим, уже бабушка дважды. У неё внучки от дочери — одна в школу пошла, другая в садик. А всё равно приехала. И после — постоянно у нас бывает. Помогает с уборкой, готовкой, несколько раз с коляской гуляла, если я уставшая была.
А родители Марины приехали только через полтора месяца. Когда уже все яблоки были сварены в джем, а огурцы — закатаны.
— Приехали, покрутились с порога, посмотрели на Лёву, посидели с часок — и обратно. Мама всё про тыквы свои рассказывала, папа — про бурьян, мол, в этом году что-то капуста не удалась...
С тех пор — тишина. Звонят, конечно. Раз в неделю. "Как внучок? Кушает? Спит?" — как будто о погоде спрашивают.
Марина — не истеричная. Не скандалистка. Просто не понимает.
— Я не требую сидеть у нас сутками. Не прошу ползать с пелёнками. Но хоть интерес проявить… Это ведь их первый внук. И, скорее всего, единственный.
В голове всё вертится: а если бы не родился? А если бы что пошло не так?
— Я бы поняла, если бы на месте мамы была свекровь, — говорит Марина, —Ну не свой ребёнок, чужая кровь, им всегда вроде как сложнее. Но родная мама... Моя. Которая ради меня на всё готова была — или мне казалось?
Она посмотрела в люльку и прошептала:
— Может, у неё просто нет в себе вот этой бабушкиной жилки?
А потом вскинулась:
— Или я неблагодарная дочь, которая всё преувеличивает?
А вы как думаете — есть повод у Марины обижаться на своих родителей? Или не обязаны они проявлять интерес к внуку?
Что скажете?