Кирилл переехал в новостройку. Чисто, удобно, современно. Белая краска на стенах, большие окна, новый ламинат. Только одна стена была странной — не в плане ремонта, а ощущения. Казалась живой. Он сначала думал, что это от света. А потом — начал замечать имена.
Появились на третий день. Мелкие, будто процарапанные. Первое имя — “Денис Т.”. Кирилл сразу вспомнил: Денис — его одноклассник, давно не общались, но в контактах был. Он не придал значения. Стер. Записал поверх: «Стена дурачится».
На следующий день — новое имя. “Наталья С.” — его бывшая преподавательница, с которой недавно переписывался. Зашёл в телефон — контакта нет. Пропал. Даже в архивах.
На третий день — три имени. Все знакомые. Все исчезли из телефона. Из переписок. Из памяти — не сразу, но начинало стираться. Он вспомнил, как голос друга звучал, но не помнил лицо. Через пару дней — даже голос не вспомнил.
Он начал записывать на бумагу. Имена, даты, фотографии. Но на стене появлялись новые. Ровно в 04:44. И ровно в это же время у него в телефоне — минус один контакт. Иногда — два. Потом — четыре.
Он проверил сим-карту. Удалил все синхронизации. Сменил номер. Телефон. Квартиру. Но однажды утром в новой квартире, на новенькой шпаклёвке, появилось имя.
«Кирилл П.»
И всё пропало.
Он не смог зайти в мессенджеры. Банковские приложения не узнали его номер. Фото в паспорте стало размытым. Его не узнала мать. На улице — ни одного взгляда в лицо. В зеркале отражение дрожало, как будто не было до конца уверено, кто он.
На последнем клочке бумаги, где он пытался писать, осталась последняя фраза: «Если моё имя исчезнет, кто останется, чтобы его помнить?»
