Эту машинку Наталья нашла на чердаке. Дом достался от тёти, одинокой и странной женщины, с которой почти не общались. Вещи остались как есть. Машинка — старая, чугунная, с витым колесом и педалью. Выглядела внушительно, но не работала — игла заржавела, нитки не было.
Наталья оставила её в углу кухни. Интерьер «под винтаж». Днём всё было тихо.
А вот ночью…
В первую ночь она услышала скрип. Ровный, мерный, как будто кто-то нажимает на педаль. Потом — металлический щелчок. Потом — второй. Звук, будто игла входит в ткань. Она встала, включила свет. Тишина. Машинка стояла, как стояла.
На второй — звук повторился. Дольше. Ритмично. Словно кто-то действительно шил. Она подошла, потрогала корпус — тёплый. Как будто работал мотор. Но никакого электричества не было.
На утро под иглой лежал лоскут. Прямоугольный, идеально прошитый. Хотя рядом не было ни ткани, ни ниток. Наталья убедилась — шпулька пуста. Игла сухая.
На третью ночь она установила камеру. На видео — тень. Не человек, не животное. Тень сгибается над машинкой, давит на педаль. Игла двигается. Ткань — появляется будто из воздуха. В какой-то момент тень смотрит прямо в камеру. И запись гаснет.
Ночью Наталья проснулась от укола. На руке — след, как от швейной иглы. Под подушкой — новый лоскут. С вырезанным силуэтом человека. Маленький, но похожий на неё.
С каждым днём машинка работала дольше. Утром появлялись куски ткани: платья, фартуки, маски. Все — в одном стиле, старинные, деревенские. Один раз — полный детский сарафан. Сшит идеально.
Потом появился костюм её умершей матери. Один в один. Только размер — меньше.
На седьмой день Наталья проснулась на полу. Одежда с неё была снята. На ней — сшитая вручную ночная рубашка. А на машинке — новое изделие. Шарф. Из прядей её волос.
