Маршрут был незнакомым. Автобус без табличек, без номеров. Просто остановился перед Мариной, когда она возвращалась поздно ночью с работы. Дождь, пустой проспект. Свет внутри — тусклый, но тёплый. Она вошла, не задумываясь.
Кондуктор не спросил денег. Только кивнул. Пассажиры — молчаливые. Лица спокойные, но какие-то странные. Не смотрели в окно. Только вперёд. И ни один не моргнул. Она сразу не заметила. А когда поняла — было уже поздно.
Двери закрылись. И автобус тронулся.
Марина подошла к водителю. Спросила: «Где конечная?» — Тот не ответил. Его лицо отражалось в стекле. Гладкое, будто резиновое. Пустое. Она вернулась на место. Попыталась позвонить — нет сигнала. Интернет не работает.
Проехали знакомый перекрёсток — но дома исчезли. Вместо них — густой туман. Свет фар едва пробивался вперёд. И всё в автобусе будто замерло.
Пассажиры начали поворачивать головы. Сначала один. Потом другой. Все смотрели на неё. Ни один не моргнул. Глаза стеклянные. Лица застывшие. Кто-то открыл рот, но ничего не сказал. Просто держал его открытым, как будто хотел выдохнуть воздух, которого не было.
Она подбежала к двери. Не открываются. Окна не бьются. Из динамиков зашипело: «Пункт назначения — возвращение. Примите своё место.»
На полу лежал билет. Без печатей, без текста. Только надпись: «1 место. Возвращена.»
Она закрыла глаза. Когда открыла — сидела в середине салона. Остальные пассажиры смотрели вперёд. Она — тоже.
Проехавшие мимо водители иногда видят этот автобус. Старый, серый, без номеров. Внутри — лица, глядящие в одну точку. Никто не моргает. А на табло над лобовым стеклом горит надпись: «Ты садился?»
