оглавление канала, часть 1-я
По распоряжению старца меня проводили сначала в оружейную, а потом и в кладовые, где хранилась одежда и съестное. Хмурый старик с седой бородой чуть не до колен, с сутулыми плечами, согбенными под тяжестью прожитых лет, с крупными чертами лица, костистым телом и подозрительным оценивающим взглядом ходил за мной по пятам, гремя ключами. Похоже, характер он имел бурчливый, если не сказать, мухоморный. Но, судя по порядку, царившему в кладовых, ключником был отменным. Одна рука у него была увечная. Толстый бордовый шрам, начинающийся с кисти правой руки, уходил под рукав рубахи, стягивал костлявые пальцы с толстыми фалангами в птичью лапку. Такие шрамы оставляли боевые топоры. Видимо, в прошлом Вороха (так звали ключника) был славным рубакой и добрым воином. Он поймал мой взгляд и нахмурился. Буркнул сердито:
- Чего пялишься…?! Коли пришла по делу, так делом и занимайся…!
Я поклонилась и проговорила виноватым голосом:
- Прости, старче… Любой воин достоин почитания и славы. А раны его священны. Прими и ты от меня уважение и почтение. Не было у меня дурного умысла. Просто я понимаю толк в ранах и могла бы помочь тебе исправить твою руку. Прежней, конечно, она не станет, но двигаться будет и еще тебе сможет послужить. Вот вернусь обратно после вылазки и попробую тебе помочь, коли на то будет твое желание.
Старик посмотрел на меня сердито и недоверчиво, но в глубине его карих глаз зажегся слабый огонек надежды. Пожевав губами, он проговорил по-прежнему бурчливо:
- Ладно… Там увидим… А пока займись делом.
Я выбрала для себя боевой топорик, тугой лук с колчаном, полным стрел со срезнями, хороший удлиненный клинок из закаленной стали и несколько десятков легких железных перьев в специальной кожаной суме, одевающейся на пояс. Вороха смотрел на то, как я выбирала оружие, придирчиво осматривая закалку металла, остроту лезвия, проверяя топорик с ножом на сбалансированность, и с удивлением качал головой, да вздыхал. Потом проговорил, словно бы самому себе под нос, все тем же ворчливым голосом:
- Эхе-хе… Дожили… Девка вместо того, чтобы бусы да ленты выбирать, оружие глядит… Что за времена настали…
Я, отвернувшись от старого ворчуна, только усмехнулась, оставив его фразу без ответа.
Выбор одежды занял у меня меньше времени. Я выбрала обычные кожаные штаны темно-коричневого цвета, пару льняных рубах, свитку из овечьей шерсти, жилетку из меха волка с капюшоном от ветра и дождя, легкие сапоги из лосиной кожи, ноги в которых ни в болоте не промокнут, ни в снегу не замерзнут. В добрую непромокающую суму я собрала запас продовольствия на несколько дней, сухие травы в мешочках, склянку с ранозаживляющей мазью и прочие мелочи, что могли бы потребоваться в дороге. На выходе из кладовых на меня налетел запыхавшийся Волчок, который теперь уже был Волк. Едва не сбив меня с ног, проговорил скороговоркой:
- С ног сбился тебя искать…
Я только головой покачала:
- …А раз сам сбился, то и меня решил за компанию сбить? Чего меня искать, заполошный… Завтра утром выступаем. Надобно в дорогу подготовиться. Тебя ведь Световлад известил?
Волк просиял счастливой улыбкой.
- Ну да… Я только после очередной вылазки вернулся, как старец к себе призвал и все мне обсказал. Велел тебя во всем слушаться. – И вдруг добавил с мальчишеской, немного смущенной улыбкой: - Поди помнишь, как меня в ранешние времена-то с собой брать не хотела… А теперь вот… По воле старца вместе пойдем. – И тут же, словно спохватившись, протараторил: - Ты мне сказывай, когда выступаем-то? А то ведь мне еще и Избора уведомить надо, да и в дорогу собраться. И на сколько идем? На день, на два?
Я хмыкнула:
- Провизию взяла на неделю, а там видно будет. – Волк на меня вытаращился с изумлением, но тут же опомнился и изобразил готовность ко всему и в любой момент. Я чуть не прыснула от смеха, глядя на его молниеносные перевоплощения. Но закончила строго: - Выходим по темному времени, часа за два до рассвета. Ждать вас буду у выхода. Опоздаешь – уйду одна.
Молодой воин чуть обиженно насупился.
- Чего это, «опоздаешь»? Когда это я опаздывал?
Я ему подмигнула и проговорила нараспев:
- Все когда-нибудь случается впервые… - И добавила уже серьезно: - Найди Избора и предупреди его о времени выхода.
Волк кивнул головой, развернулся на пятках и понесся вдоль по коридору, словно за ним кто-то гнался. Я вздрогнула от неожиданности, когда позади себя услышала ворчливый голос Ворохи:
- Эхехе… Молодо-зелено… Ветер еще в голове гуляет.
Я, чуть прищурив один глаз, заметила с легкой насмешкой:
- А тебе-то, дед Вороха, сколь зим сравнялось, когда ты пустил свою первую стрелу во врага, да верхом сел на коня? – Ключник на мой вопрос только вздохнул тяжело. А я закончила тихо: - Вот, то-то же… Не в летах дело. А в том, какой огонь горит в сердце у человека. Ладно, спасибо за прием, за ласку. Бывай, Вороха. Как вернусь, так начнем твою руку лечить… - И, отвесив полупоклон, направилась к своему жилищу.
Старик только пробормотал мне вслед:
- Род с тобой, дочка…
А меня еще ждала работа. Я собиралась просмотреть пространство вокруг, потому как, когда мы выйдем наверх, там мысленный поиск использовать не стоило. Не знаю почему, но я была уверена, что любое проявление силы на поверхности будет опасным. Откуда я такое взяла – не знаю, но была в этом полностью уверена. А здесь, земля-матушка прикрывала надежно от вражьих глаз.
Уложив как следует все вещи в дорогу, я легла, вытянувшись на лежанке, стараясь расслабить все мышцы тела и освободить голову от всяких ненужных мыслей. Прикрыла глаза и представила себе, что моя мысль – это тихое дуновение ветерка. Постаралась почувствовать, как оно, едва касаясь моей щеки, выскальзывает за полог из шкуры росомахи и летит дальше вверх, к самому выходу из подземелья, а дальше вольным ветром скользит меж голых ветвей деревьев, меж колючих лап еловых корб, все дальше и дальше по пути нашего предполагаемого следования. Направление нашего пути я выбрала на закат. Именно с той стороны приходили все черные воины и прилетали огненные тучи. Значит, там и следовало искать вражье логово.
Поначалу мне на пути попадались искорки мелких зверей и птиц. Но чем дальше я продвигалась, тем безжизненней было вокруг. Мне даже казалось, что я начинаю чувствовать едкий запах гари. Казалось, путь был свободен, но что-то меня тревожило. Будто за всей этой безжизненностью скрывалось нечто такое, чего я не могла ни увидеть, ни объяснить. Я открыла глаза и, выпрямившись, села на лежанке. Гадать сейчас смысла не было. Мне даже захотелось выступить прямо сейчас, не дожидаясь утра. Досадливо поморщилась. Зря все-таки старец навязал мне «компанию»! Одной всяко было бы сподручнее. Одной и затаиться легче, и от погони уходить. А так… Еще неизвестно, на что были способны мои спутники. Если о Волчке я мал-мало знала, то вот об Изборе я не знала ничего. Только одни догадки. Правда, Световлад сказал, что он владеет немного силой огня. Но на кой мне это его «немного»?! Опять же… Насколько я знала старца, просто так он ничего не делал и не говорил. И уж если он мне навязал эту компанию, то определенно что-то такое-эдакое имел ввиду. Спрашивать его об этом смысла не было, все одно не ответит. А коли и ответит, то так, что потом неделю будешь голову ломать над его словами. Ладно… Как-нибудь разберемся по ходу дела. А сейчас надо бы немного отдохнуть перед походом. То, что он будет нелегким, я уже нисколько не сомневалась.
Пока я была на Совете, а потом еще и в кладовой, кто-то позаботился обо мне, принес и поставил на стол крынку с горячим сбитнем и пирог с вяленой ягодой. Голодной я себя не чувствовала и решила оставить еду на утро. Искупавшись в чистой проточной воде, легла спать. Поначалу сон все никак не шел ко мне. Тревожные мысли кружились у меня в голове, словно растревоженная комариная стая на болоте. Но вскоре усталость взяла свое. Глаза мои закрылись, и я провалилась в сон.
Я не помнила, что мне снилось и снилось ли мне вообще что-нибудь. Но проснулась я оттого, что услышала протяжный, будто зовущий волчий вой. Соскочила с лежака со словами: «Лютый!». И тут же опомнилась. Какой Лютый?! Лютый остался ТАМ… Мне вдруг сделалось невыносимо тоскливо. Так тоскливо, хоть самой начинай выть волком! Чтобы как-то прогнать от себя всякие воспоминания, пошла и умылась холодной чистой водой. Прислушалась к себе. Кажется, волчий вой меня поднял вовремя. Скоро рассвет, и нам пора выступать. Время суток, как любой знающий из Рода, я чувствовала хоть с закрытыми глазами, хоть под землей. Этому обучали еще в раннем отрочестве. Слышать, как дышит земля и небо, как рождается и умирает день, а звезды движутся по кругу. Это было особенностью наших Родов, когда-то пришедших на Мидгард-Землю с далеких звездных миров, изначально заложенное в нашей крови.
Наскоро перекусив тем, что оставалось на столе с вечера, вскинула котомку за плечи и, определив свое оружие на должные места, я отправилась к выходу. В коридорах было пусто. Только в небольших нишах едва слышно журчали небольшие струйки воды, да тихий шелест моих шагов нарушали тишину. Только ближе к выходу стали появляться люди. Сначала мне попался караул из четырех воинов, который обходил верхние ярусы. Затем встретились несколько женщин, торопливо идущих мне навстречу и тихо о чем-то переговариваясь. Все здоровались со мной короткими кивками и шли дальше, не заговаривая со мной и не задавая вопросов на предмет, что я тут делаю в такую рань. А ведь меня здесь никто не знал, разве что за исключением нескольких человек. И все же, ни подозрений, ни удивления я ни у кого не вызывала. Что это? Хорошее чутье или беспечность? С этим мне еще предстояло разобраться позднее. И вообще, жизнь в подземном городище была своеобразна, и мне предстояло к ней привыкнуть.
Когда я подошла к самому выходу, Избор и Волк меня уже ждали. Коротко поздоровавшись, я спросила:
- Давно ждете?
За обоих ответил Волк.
- Не… Только что пришли. – И тут же спросил: - Ну что, выступаем?
Я кивнула головой.
- Идем тихо, словно нас и нет. Разговоров никаких не ведем. Звук в предутреннем воздухе разносится далеко. Мысленно не общаемся и поиск не посылаем. Надеемся только на чутье, глаза и уши. – Я обвела их взглядом: - Это понятно?
Мужчины недружно кивнули. Волк напоминал мне шкодливого щенка, которого добрый хозяин наконец-то взял с собой на первую большую охоту. У него возражений против моего главенства не было никакого. А вот физиономия у Избора была слегка кислой. Если бы он сейчас мне что-нибудь возразил, то я бы с удовольствием его оставила здесь. Наверное, он это почувствовал, потому что не проронил ни слова. Хотя по его взгляду было понятно, что сказать он мне хотел многое. Я про себя только усмехнулась. Что поделаешь, ребята, терпите…