За посёлком был овраг. Заросший, тёмный, с поваленными деревьями и ржавым забором. Местные дети туда не ходили. Говорили: «Кладбище». Но не человеческое. Там хоронили домашних животных. Собаки, кошки, попугаи — всё, что когда-то радовало и внезапно умерло.
Ольга купила дачу недалеко от той стороны. Хотела тишины, уединения. Соседи сразу предупредили: «По тропе на юг не ходите. Особенно после дождя. И особенно ночью.»
Конечно, она пошла. Днём, с собакой. Грунт был сырой, под ногами кости — старые, щёлкали, как сухие ветки. Местами попадались таблички: «Шарик», «Муся», «Ричи». Даты стирались, но на некоторых была надпись: «Вернусь».
Собака скулила, вела себя странно. Потом вырвалась и убежала обратно. Ольга вернулась с чувством, будто кто-то идёт за ней. Но повернёшься — никого. Только хруст травы, будто в противоход шагов.
Ночью она услышала, как по двору кто-то ходит. Мягко. Без обуви. Потом — скребётся в дверь. Она подумала — собака. Открыла. Пусто. Только на пороге — следы. Маленькие, но не собачьи. Без когтей. Пять пальцев.
Следующую ночь разбудил вой. Протяжный, издалека. А потом — рядом. Кто-то зарывался в землю у сарая. Утром весь участок был в ямах. Будто искали что-то.
Ольга позвонила знакомому. Тот привёз соль, свечи. Сказал:
— Не ходи туда больше. Там не похоронены. Их просто оставили. Они ждут. Живого.
Она не послушала. Решила — всё бред. Но на четвёртую ночь услышала, как кто-то царапает дверь когтями. Сначала снизу. Потом — вровень с ручкой. Потом — наверху. Как будто стало на задние лапы.
Когда заглянула в окно, увидела силуэт. Пёс. Но стоял прямо. И смотрел. Глаз не было. Только пустые тёмные вмятины. И в пасти — кусок её старой обуви.
Она собрала вещи, уехала. Дом продала. Через месяц он сгорел. Пожарные не нашли источника возгорания. Только отметили: на сгоревшем участке — отпечатки лап. Очень чёткие. И очень крупные.
