Эту бронзовую фигурку Полина купила случайно — на блошином рынке в Калининграде. Она не любила восточную экзотику, но в тот день руки сами потянулись. Маленькое существо с четырьмя руками, змеевидной шеей и лицом, закрытым платком. Продавец отдал дёшево. Сказал, что она «не продаётся, а выбирает».
Полина не придала значения. Привезла домой, поставила на полку. А ночью не смогла уснуть. Не потому, что шумно. Не потому, что жарко. А потому что в темноте, когда глаза привыкают к свету, она чувствовала: кто-то смотрит. Не мигает. Просто смотрит.
Она встала, обошла квартиру — тишина. Вернулась в спальню, включила свет. Статуэтка повернулась. Совсем чуть-чуть. Её не касались. Просто теперь она была направлена в сторону кровати.
Полина подумала, что это глюк. Стресс. Работа. Но на следующую ночь сон прервался на чёткой фразе в голове: «Ты не должна спать, пока я не насытился». Голос был глухим, вибрирующим. В комнате было холодно, как будто открыли окно. Но всё было закрыто.
Через три дня Полина перестала спать. Просто не могла. Каждый раз, когда закрывала глаза, слышала в ухе дыхание. Ощущала, как кто-то ползает по кровати. Как пальцы касаются её горла. Лицо её побледнело, глаза покраснели, движения стали резкими. Её коллеги начали замечать странности: она не моргала. Говорила слишком чётко. Смотрела в пустоту.
На седьмую ночь соседи вызвали полицию. Из квартиры доносились стоны, скрежет, шепот. Дверь была заперта изнутри. Когда её вскрыли — Полина сидела на полу, обняв колени. Лицо изуродовано ногтями, будто она пыталась выцарапать себе глаза. Рядом — статуэтка. Абсолютно целая. Только теперь у неё была одна лишняя рука. С кровью на пальцах.
Её положили в психиатрическую больницу. Через две недели она исчезла. Охрана уверяла, что никто не входил и не выходил. Статуэтка исчезла вместе с ней.
А через месяц в другом городе, на другом рынке, кто-то купил такую же. Почти такую же. Только у той — уже шесть рук.
