О детях сегодня зашёл разговор. Якобы чем больше внимания родители им уделяют, тем лучше они становятся как люди, растут как личности. У меня как раз на днях была возможность понаблюдать за такими детьми. Внимания им оказывали очень много!
Немного предыстории. Оказывается, все эти годы мой телефонный номер был оформлен на паспорт гражданки У. А теперь приходит смс, чтобы я пришла в салон мобильной связи и внесла свои новые паспортные данные. Я пошла. Оказывается, нас таких много! Собралась целая очередь.
Человека за три от меня вижу мужчину лет 25-ти. Живописный брюнет с усами и волнистыми волосами. Он говорит что-то нетерпеливым голосом. До меня долетает:
- Я ухожу.
Невидимая женщина отвечает:
- Подождем еще немножко. Три человека осталось.
- Я уже не могу.
- Потерпи, пожалуйста.
- Мне жарко.
- Зачем же ты оделся так тепло?
- Ты сама сказала мне надеть эту курточку!
- Но я думала, у тебя под ней будет рубашка. Вот этот свитерок я тебе не советовала.
- Я уже не могу! Весь вспотел.
- Что же делать, Данечка? Нужно же нам достоять. Ведь все равно придется идти, а если не явимся, наши телефоны заблокируют.
- Ну и пусть блокируют, – мужчина направляется к выходу.
- Даня! – вскрикивает женщина.
Мужчина останавливается и мрачно смотрит на нее.
- Данечка!
- Мама, я ухожу!
И он действительно выходит на крыльцо. Мама выбегает за ним. Через большое окно я вижу, как Данечка, ростом под метр девяносто, модно одетый и модно подстриженный, что-то высказывает своей маме. Она, в старенькой курточке, неряшливо причесанная, взглядывает на него снизу вверх с виноватым выражением. Но вот Даня разворачивается и делает шаг с крыльца, мама семенит за ним. Оба удаляются в дождь. Даже по их спинам видно, какая между ними трогательная привязанность.
Как только наши уши освободились от Данечкии и его мамы, вступила другая мама, на этот раз с дочкой.
- Ириша! Ириша! – кричит она, - не трогай.
Девочка в очках на резинке ходит по салону, заглядывает в витрины, рассматривает выставленные телефоны и трогает стекла руками. Пальцы у нее, судя по всему, не идеально чистые, и они оставляют следы.
- Ириша, отойди от витрин!
Девочка отошла от витрины и подошла к платежному терминалу. Стала возить руками по экрану.
- Иришка! – кричит задорно мама, - сейчас я закончу с телефоном, и мы пойдем с тобой делать ириски!
Дочку это остановило лишь на секунду. В следующий миг она пустилась по салону вскачь, размахивая своей косой, как лошадка хвостом.
- Ириша, не прыгай!
Мужчина лет 75-ти:
- Пожалуйста, не так громко... Что же вы так кричите?
- Я уже 8 лет так кричу!
Дедушка болезненно поморщился. Девочка наскакивает на кого-то из очереди.
- Ира! Я не знаю, что с тобой сейчас сделаю!
Дедушка:
- Пожалуйста, женщина...
Девочка подходит к маме:
- Хнык-хнык. Ну скоро?
- Сейчас пойдем! Не можешь себя вести! Стыдно с тобой ходить.
Дедушка, обращаясь к сотруднику связи:
- Товарищ, нельзя ли быстрей? Здесь женщина... и девочка плачет.
- Мы скоро уйдем! Иришка, Иришка! – девочка опять скачет по салону.
Я не понимаю, зачем каждую секунду воспитывать девочку? Кажется, она развлекается этим воздействием на мать и так коротает время. Пусть бы скакала, стоять по стойке смирно ребенок все равно не будет. Видимо, в этом мама видит своё родительское предназначение. Жаль, что «воспитывает» она здесь разве что дедушку с больными ушами, который каждый раз морщится и прикрывает ухо ладонью.