Журнал Creem. 1976. Сентябрь
«О да, я начинаю беспокоиться. Хочу снова играть». Элис Купер, усиливающий свой и без того глубокий загар лучами раннеиюньского полуденного солнца, падающего на террасу его арендованного жилища в Голливуд-Хиллз (где он ждет, пока закончат восстанавливать недавно сгоревший дом), казался абсолютно здоровым представителем Калифорнии, если не считать небольшой проблемы с искривленной носовой перегородкой, которую он решил поправить.
С тех пор, как тур Welcome To My Nightmare закончился помолвкой на озере Тахо в конце прошлого года, Элис поднимал тяжести, увлекался гольфом, играл в бейсбол со своими любимчиками из клуба Hollywood Vampires, писал, записывался и устраивал небольшой ад с такими людьми, как Нильссон, Ринго и Берни Топин («В Голливуде теперь будет весело», – заявил он. «Многие сумасшедшие снова надираются в хлам, как прежде»). Элис выглядел хорошо и, судя по его голосу, с нетерпением ждал возможности выйти на сцену в рамках своего летнего тура по Америке, который должен был начаться 04 июля в Детройте. Он и не подозревал, что его нестабильные кровяные клетки достанут его раньше, чем это сделает гигантская курица.
За две недели до начала репетиций Элис с неослабевающим энтузиазмом описывал предстоящее шоу: «Это будет что-то вроде «Лучшее из Элиса Купера». Я мог бы оглянуться назад и сказать: «ОК, давайте сыграем Under My Wheels… Что вы хотите услышать?» Это не будет тяжелое шоу. На этот раз это будет рок-н-ролльное шоу... Да, я давно хотел это сделать».
Судьба распорядилась так, что Элису придется подождать еще немного. Когда он прибыл на первую репетицию, то выглядел, по словам его ассистента, будто только что вернулся из тура Billion Dollar Babies, признанной вехи в истории рок-н-ролльных тестов на выносливость. Диагноз: острая анемия, проявляющаяся в экстремальной летаргии и подлежащая лечению четырьмя-шестью неделями постельного режима, строгой диетой и сокращением потребления Budweiser. Результат тура: опустошение. Теперь план состоит в том, чтобы втиснуть как можно больше крупных шоу в конец лета, насколько позволит время, но все зависит от скорости восстановления Элиса.
Шоу Alice Goes to Hell, основанное на одноименном альбоме, выход которого предварительно запланирован на начало 1977, остается в силе. Вот тут-то и появляется мстительная курица-переросток. «У меня есть гигантская курица-людоед», – сказал Элис. Не обращая внимания на тельца, сражающиеся в его венах, он достиг высокого состояния самоудовлетворения от этого кусочка вдохновения.
«Я должен был это сделать. Это было слишком похоже на шутку для своих, но я должен был это сделать. Я решил, что это будет единственный способ отомстить прессе за все эти заголовки типа «Элис Купер убивает цыплят» – выпустить на сцену огромную курицу. Она такая здоровая, что напугает даже Циклопа».
В этом сиквеле Nightmare также будет представлен Дьявол в бродвейском стиле, похожий на изящного Натана Детройта из мюзикла Guys & Dolls [1955], бесстрашный Элис, которая сцепится с ним, чтобы выяснить, кто круче, Ад, который оказывается дискотекой («Я подумал, какая это забавная идея: Ад – дискотека. Это было бы почти сравнимо с фильмом Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли? [1969]»), а также немного музыки – звучание Элиса с диско-подтекстом, – которую он называет «лучшим материалом, который мы [Купер, Хантер и Эзрин] когда-либо написали».
Шоу Hell, похоже, станет продолжением ухода Элиса от старой тактики шок-рока. Во-первых, концепция постановки позволит Элису подхватить даже бубонную чуму, не испортив маршрут. «Тур Hell может пойти на Бродвей», – объяснил он, – «Он может попасть в театры, не знаю. Я хочу, чтобы это было там, где это можно сделать даже без моего присутствия. Кто-то будет играть Элиса. У вас будет настоящая постановка типа мюзикла Кордебалет [1975]. Вы приезжаете в город и устраиваете актерский кастинг».
Элис произнес свою известную фразу «Элис всегда был водевилем и бурлеском», но признал, что с точки зрения чистого воздействия все изменилось: «Фишка с Дуайтом Фраем была самой пугающей из всех, что я когда-либо делал, потому что она представляла человека, не контролировавшего себя. Он был одет в смирительную рубашку, и по его лицу было видно, что он абсолютный маньяк. Это страшнее, чем девятифутовый Циклоп. Я хотел, чтобы Циклоп вместо того, чтобы выглядеть угрожающе, был немного более уолтдиснеевским. Я не хотел, чтобы это было пугающе. Мне нравится идея сделать пародию на Уолта Диснея в стиле ужастика».
Пройдя путь от шока до насмешки, давно доказав свою точку зрения, с Элисом-образом и Элисом-личностью, теперь счастливо примирившимися, Элис принял аспект отцовской фигуры для сцены шок-рока, оставив тяжкий труд и жесткое разрушение чувств молодым вроде KISS. Он без колебаний согласился, что гоблины из Готэма действительно отражают влияние Элиса Купера, но, со вспышкой затяжной рок-н-рольной гордости и с долей самодовольства отверг идею о том, что они узурпировали его трон.
«Я не чувствую угрозы от кого-либо в этом бизнесе», – сказал он. «Я знаю, что если бы я приехал в какой-нибудь город, – например, в Чикаго, – и они были бы здесь, и я был бы здесь, уверен, что продал бы больше билетов, чем они. Они хороши. Я их уважаю. Здорово, что кто-то, наконец понял, что театральность на сцене работает. Черт, мы были первыми, кто это сделал. Теперь я оглядываюсь назад типа: «Я же говорил» всем тем, кто кричал: «Уберите этих парней со сцены, кто это вообще такие?» Я смеюсь про себя. Но я, конечно, уважаю многие группы. Я точно знаю, чего стоит наносить грим каждый вечер».
С недавним снижением напряженного ритма (теперь он почти на целый альбом опережает самого себя) у Элиса появилось время стать начинающим коллекционером произведений искусства, молодоженом, вдумчивым человеком («Я наконец-то открыл для себя истину жизни – друзья важны»), перспективным актером (в роли Банни Гувера в фильме Роберта Олтмена Завтрак для чемпионов), соавтором автобиографии «Я, Элис, и кто знает, кто еще?»
«Я не хочу, чтобы кто-то навязывал мне роль, говорил, что это единственное, что я могу делать. Мне нравится идея быть не только Элисом Купером, рок-звездой – я уже делал это и планирую продолжать, – но я хотел бы, чтобы меня знали как драматурга. В музыкальном плане? Я хочу проявить себя больше как писатель, чем как певец. Я не такой уж и великий певец. Это совсем не моя сильная сторона. Но я знаю, что могу писать. Я мог бы написать песню для Глена Кэмпбелла, если бы захотел. Или я мог бы написать песню, которая подошла бы группе THE 5TH DIMENSION. Есть момент, когда ты не можешь продолжать делать одно и то же, иначе ты становишься пресным, и тогда ты неинтересен самому себе; ты неинтересен никому».
Когда солнце начало нырять в низко лежащую дымку Лос-Анджелеса, Элис зашел в дом и принялся уплетать пиццу перед телевизором, где полицейские из сериала Адам-12 делали свое дело за паутинной трещин в стекле экрана. Элис допил пиво, затем совершил набег на кухню за банкой кока-колы и бутылкой Seagram's Seven. Он смешал себе коктейль, что было живым противоречием его заявлению в Я, Элис, что он покончил с крепкими напитками.
«Ну», немного смутился он, «Уже больше шести вечера, и в любом случае это повод – я здесь. Серьезно, никогда не верьте ничему, что я говорю. Я самый большой лжец в мире. Я сам не верю ни единому слову, что говорю. Али работает так. Он говорит: «Чак «Кровопускатель» Вепнер, да? Я не собираюсь бить этого индейца по голове». Он вышел на ринг, и первые пять раундов единственное место, куда он его бил, была его голова». Элис вгрызся в кусок пиццы. Плохое питание окажется главной причиной приступа анемии.
Среди его недавно приобретенных произведений искусства есть подарок от менеджера Шепа Гордона: оригинальная картина Гая Пилларта с изображением Элиса Купера из серии Rock Dreams, висящая на белой стене над белым диваном (стоящим на белом ворсистом ковре). «Это не похоже на меня», – заметил он, взглянув на изображение Элиса в образе предпринимателя в стиле Барнума, с сигарой в руке и ногами, покоящимися на столе в захудалом офисе. «Это забавная идея, но я не бизнесмен. Там должен сидеть Шеп».
В левой части портрета доминирует Элис в цилиндре и с накрашенными глазами, готовый вонзить зубы в свежеосвежеванную (за исключением милых пушистых лапок) тушку кролика. Интересно, Элис Купер когда-нибудь оставит позади реквизит Диснея и сделает что-то отвратительное и мерзкое на сцене снова? Элис ответил мгновенно.
«Да, я так думаю», – сказал он, набрасываясь на очередной кусок пиццы, который внезапно стал выглядеть тревожно неаппетитным. Казалось, в его глазах мелькнул озорной огонек Дуайта Фрая, когда он бросил очередной комок мокроты в мусорную корзину рядом с собой. «Я совсем не выше этого».
#AliceCooper #heavymetal #rock
Читайте больше в HeavyOldSchool