– Солнце моё! – позвала Василиса. – Вася, где ты?
В ответ раздались торопливые шаги, но в комнату вошла не мать, а бабушка, Анна Петровна.
– Проснулась, ласточка?
Василиса заметила, что глаза у бабушки красные и уголки губ опущены, совсем не так, как обычно.
– А мама? Где мамочка? – настороженно спросила девочка, чувствуя, как что-то сдавливает горло.
– Мамы... пока нет. Она уехала.
– Уехала без меня?! – Василиса всхлипнула, готовая разрыдаться.
– Вставай, пора собираться. В детский сад сегодня пойдёшь. – Анна Петровна достала из комода розовое платьице, колготки и аккуратно разложила на стуле у кровати. – Нельзя опаздывать, а то Лидия Сергеевна ругаться будет.
Всё этим утром было каким-то неправильным. Обычно мама заплетала косички, а тут – бабушка. Обычно в садик шли вместе, а тут – бабушка, которая о чём-то долго шепталась с воспитательницей, и та с грустью бросала взгляды в сторону Василисы.
Днём Василиса не спала, просто лежала с закрытыми глазами. Воспитательницы решили, что девочка уснула, и стали тихо переговариваться. Василиса услышала обрывки фраз: "Бедный ребёнок", "Ужасная трагедия", "Как она теперь?".
На следующий день вместо привычного садика бабушка отвезла девочку к тёте Оле, чего раньше никогда не случалось. Вечером Анна Петровна приехала с огромной сумкой, доверху набитой вещами Василисы, крепко обняла её и сказала:
– Теперь ты будешь жить у тёти Оли.
Шли дни, а мама всё не возвращалась. Однажды, возвращаясь из школы с бабушкой, они встретили соседку, тётю Свету. Василиса делала вид, что лепит снежки, а сама украдкой слушала их разговор.
– Так внучка-то у тебя прописана? – прошептала тётя Света.
– С самого рождения, чтобы, если вдруг что случится, квартира ей осталась. Кто ж знал, что Маринка так рано… А вон как вышло. Теперь этот Сергей привёл какую-то девку. Ей всё и достанется, – вздохнула Анна Петровна.
– Тут не угадаешь, – посетовала соседка.
– Я сразу говорила дочке, чтоб за него замуж не шла. Да что теперь говорить. Хоть бы здоровья хватило, внучку на ноги поднять, – Анна Петровна поманила Василису рукой, показывая, что пора идти домой.
В душе Василисы поселилось щемящее чувство одиночества и брошенности. Значит, папа её не любит, а мама… мама умерла и больше никогда не вернётся. Весь вечер она проплакала в подушку. Бабушка не выдержала и рассказала всё.
– Бедная ты моя девочка. Только жить начала, а столько горя уже хлебнула. Никого у тебя на этом свете не осталось, кроме меня, старой.
Иногда бабушке звонили по телефону. Она отвечала коротко и грубо. Однажды Василиса услышала, как Анна Петровна сказала: "Денег не дам! И не проси!". Но сколько Василиса ни пытала бабушку, та молчала, как партизан.
Анна Петровна умерла, когда Василиса училась в институте. Она вернулась домой и нашла бабушку на полу. Испугалась так, что даже не сразу заметила запах перегара в комнате. Зимой в подъезде часто ночевали бомжи, и запах стоял такой же.
Вызвала "скорую", но Анна Петровна умерла по дороге в больницу. Сердце остановилось. Василиса так и не узнала, что вызвало этот сердечный приступ.
Бабушка заранее показала Василисе, какое платье надеть на похороны, где лежат деньги. Василиса поехала к отцу, но дверь никто не открыл. Соседка по площадке сказала, что жена от него давно ушла, а он пьёт, работу потерял.
– Не квартира, а притон какой-то. Шляются к нему всякие. Как откроют дверь, такая вонь, хоть противогаз надевай. Полицию вызывала сто раз. Да что они сделают?
– А он где?
– Не знаю. Спит, наверное. Бесполезно звонить. А ты кто?
– Василиса…
– Васечка! – соседка всплеснула руками, её лицо расплылось в улыбке. – Какая ты стала! Не узнать! Как бабушка?
– Она умерла. Я пришла позвать на похороны…
– Ах, беда, беда... – услышала Василиса за спиной, спускаясь по лестнице.
На похоронах Анны Петровны были только Василиса и несколько соседок. Тётя Оля не приехала – ноги отказали. Василиса обещала бабушке, что, несмотря ни на что, закончит учёбу. Она перевелась на заочное отделение и устроилась на работу. Там познакомилась с Виктором. Однажды он пришёл к ней домой и остался надолго.
Василиса с удивлением заметила, что с появлением Виктора в квартире исчезла давящая атмосфера одиночества и бабушкиного присутствия.
Виктор постоянно говорил о ремонте. Василиса долго сопротивлялась.
– Неужели ты хочешь, чтобы наши дети дышали этой пылью? – уговаривал он.
– Дети? Ты хочешь детей? – удивилась Василиса.
– Конечно! Но сначала ремонт и свадьба.
После ремонта от бабушки остались только старые фотографии и несколько памятных вещиц. Жизнь, как известно, не стоит на месте, особенно когда ты молода и влюблена.
В субботу утром их разбудил телефонный звонок. Василиса босиком побежала в коридор.
– Слушаю, – сказала она в трубку.
– Василиса? – спросил незнакомый женский голос. – Это соседка твоих родителей... отца, – поправилась она. – Ты меня, наверное, не помнишь? Твоя бабушка когда-то оставила мне номер своего телефона…
Босые ноги мёрзли на холодном линолеуме. Василиса взглянула на часы на стене.
– Ой, я, наверное, разбудила? – спохватилась соседка. – Извини, Васечка. Но вчера из больницы приходили. Беда с твоим отцом. Плохо ему совсем… Пил, конечно, что тут говорить. Давно его не видела, думала, помер совсем… – тараторила соседка. – А он, оказывается, в больнице лежит. Пришли, спрашивали родственников. А у него, кроме тебя, никого нет. Вторая жена давно ушла. После её ухода он совсем с катушек слетел… Сказали, родственникам надо приехать, забрать его… В общем, в первую больницу тебе надо, в неврологическое отделение…
Ноги у Василисы окоченели. Она поблагодарила соседку и попрощалась.
– Кто звонил? – спросил Виктор, когда она вернулась в комнату и нырнула под одеяло.
– Соседка отца.
– Что случилось? Рассказывай! – раздражённо спросил Виктор. – Почему я должен клещами из тебя всё вытягивать?
– Ничего не поняла. Говорит, отец в больнице.
– Понятно. Допился. А где его жена? Через двадцать лет вспомнил о дочери? – В голосе Виктора звучал сарказм.
– Надо съездить, узнать, что там, – тихо сказала Василиса.
– Никуда я не поеду и тебе не советую. Какой он тебе отец? Ты когда его видела последний раз? В детстве? У него жена есть, пусть она и разбирается!
– Виктор, пожалуйста…
– Нет. У меня сегодня важная встреча. Это ваши семейные дела. – Он откинул одеяло, резко встал и ушёл в ванную.
Заваривая кофе, Василиса думала, что Виктор прав. Но тут же предательская мысль закрадывалась в сердце: отец – единственный родной человек, и она должна проявить милосердие.
В отделении она сразу зашла в ординаторскую.
– Я хотела узнать про Тихонова Сергея Ивановича.
– Вы кто? – спросил молодой, серьёзный врач.
– Я его дочь.
– Хорошо. Пойдёмте. – Он шёл по коридору и рассказывал: – Кровоизлияние в мозг в результате черепно-мозговой травмы. Его сильно избили. Ни говорить, ни ходить не может, и вряд ли сможет. Мы сделали всё, что могли. Держать его у нас больше нет смысла. Нужна реабилитация и уход. Предупреждаю сразу: прогноз не очень хороший. Завтра подготовим документы, и сможете его забрать. Будете выполнять все рекомендации, наблюдаться в поликлинике…
Он остановился у палаты и открыл дверь. Вдоль стен стояли три койки, на которых лежали мужчины разного возраста. Врач сразу подошёл к той, что стояла у окна.
– Тихонов, к вам пришли, – сказал он и оглянулся на Василису.
Она подошла ближе и встала рядом. Старик, лежащий на кровати, совсем не был похож на отца, каким она его помнила. Лицо в синяках и ссадинах.
Ничто не отозвалось в сердце Василисы, кроме жалости и брезгливости. Мужчина не отрывал от неё взгляда. Когда они вышли из палаты, Василиса судорожно вздохнула. В палате она старалась не дышать.
– Я… я не уверена. Я видела его последний раз, когда была совсем маленькой, – неуверенно сказала она.
– У него был паспорт, – ответил врач. – На завтра закажем перевозку.
– Ты с ума сошла? – набросился на неё Виктор вечером. – Ты понимаешь, на что подписываешься? Лежачий больной! Горшки будешь выносить неизвестно за кем! Может, это вообще не твой отец. Паспорт нашёл! Да он даже не разговаривает!
– Опомнись! Включи мозги, Василиса, пока не поздно. Мы работаем, у нас планы. Как ты себе представляешь нашу жизнь? Пусть его везут к нему домой. Наймут сиделку!
– Виктор, а как потом жить? Что отдаёшь, то и возвращается. Наши дети так же потом могут от нас избавиться, – со слезами в голосе сказала Василиса.
– Нет, я в этом участвовать не буду. Раз решила, то забирай и ухаживай за этим чужим тебе мужиком.
– Виктор! – Она попыталась его остановить, но он уже достал сумку и начал собирать вещи. – Я поеду к родителям. Позвони, если передумаешь.
Василиса не спала всю ночь. Как правильно поступить? Может, и правда, отвезти его в его квартиру? Но что-то мешало внутри. Совесть, наверное. Лучше бы она уснула.
Утром она поехала в больницу. Санитары спустили отца на носилках вниз, в машину. Голова моталась из стороны в сторону. Василиса придерживала её рукой. Отец лежал и безучастно смотрел в потолок.
Санитары занесли носилки в квартиру. Один из них с сочувствием посмотрел на Василису.
– Советую запастись памперсами, пелёнками, поильником и судном. В аптеке подскажут, что нужно, – сказал он в дверях.
Паника накрыла Василису липкой, влажной волной. Говорить – одно, но вот отец лежит в соседней комнате, беспомощный и больной, а она боится к нему зайти, прикоснуться.
Она выбежала из квартиры и кинулась в аптеку. Еле дотащила домой огромные пакеты. Потом сварила бульон и с тарелкой зашла в комнату.
– Сейчас я вас покормлю.
Рука дрожала, бульон вытекал изо рта. Василиса внимательно изучила рекомендации, список лекарств. Внизу доктор написал номер телефона сиделки и приписал: "Если не справитесь, позвоните". Через два часа, кое-как, она сменила памперс. Отец оказался очень тяжёлым, несмотря на худобу. Василиса позвонила сиделке.
На следующий день пришла крупная, некрасивая женщина. Она ловко переворачивала отца, кормила его и подставляла судно. Её присутствие успокоило Василису. Лишь бы хватило денег.
Потянулись однообразные и тяжёлые дни. Василиса просыпалась среди ночи и прислушивалась. Заглядывала в комнату и в тусклом свете ночника ловила дыхание отца. Когда замечала движение грудной клетки, вздыхала с облегчением, но и с сожалением.
Однажды позвонил Виктор.
– Ну как ты там? Не жалеешь? Ещё не помер?
Василиса бросила трубку.
Потом не выдержала и позвонила сама, рыдала, просила вернуться.
– А я тебя предупреждал.
Она не стала слушать.
Отец умер через четыре месяца. Четыре долгих месяца, показавшиеся Василисе вечностью. После похорон она распахнула все окна, перестирала бельё и покрывала, перемыла посуду, вылила флакон духов на тряпку, чтобы заглушить запах мочи и болезни.
Потом вернулась на работу, словно сама переболела тяжёлой болезнью и выздоровела. Однажды, вернувшись домой, она увидела сообщение на автоответчике.
– Василиса Сергеевна Тихонова, вам нужно прийти в нотариальную контору по адресу…
– На ваше имя оформлено завещание, – сказал нотариус при встрече.
Василиса недоумённо посмотрела на него.
– Вы – прямой наследник вашего отца. Есть жена, но…
Из завещания она узнала, что отец оставил ей квартиру.
Вспомнилась бабушка. Неужели она всё-таки уговорила его, или в нём проснулась совесть?
– Она мне не нужна, – ответила Василиса деревянным голосом. – С этой квартирой связано слишком много грустных воспоминаний.
– Не спешите отказываться. Можете её продать, купить себе машину, путешествовать, – уговаривал нотариус. – Если хотите, я помогу оформить все документы.
– Я подумаю, – Василиса попрощалась и вышла.
Она была свободна от всех и всего. Звонить Виктору не стала. Он её предал, бросил в трудную минуту. Мог бы хоть иногда принести продукты, просто поддержать. Хорошо, что они не были женаты.
Ночью ей чудились скрип половиц, шаги и шорохи. Она сжималась в комок и накрывалась с головой одеялом.
Квартира пригодилась. У сотрудницы на работе дочь выходила замуж и искала недорогую квартиру. Василиса с радостью отдала ей ключи от отцовской квартиры, включив стоимость ремонта в арендную плату. А вскоре она снова встретила свою любовь.
"Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему."
Лев Толстой, "Анна Каренина"