2 января.
Сегодня утром у меня на крыле появилось темное пятно.
Маленькое такое чернеющее перышко слева. Я сразу поняла – это конец. В огромных витринах отражались люди и мой Человек – несколько минут назад она сняла наконец свою измятую пижаму, в которой провела несколько последних дней, и с хмурым лицом вышла в магазин за кофе. Я наблюдала, как она рассеянно шла, опустив голову, уныло рассматривая кончики своих кроссовок, и надеялась, что теперь то она потихоньку выберется из передряги.
И в этой же витрине я увидела себя и темное пятно на своем крыле.
Значит, мы с Владом все-таки ошиблись. А ведь я уже была уверена, что пронесло – после его транспарации прошло много времени. Сначала, конечно, я несколько раз порывалась заглянуть – как он там, на земле. Но ангелам не разрешено без особой причины заглядывать в жизнь людей. Особой причины у меня не было и я решила не рисковать, чтоб точно не создать эффект Дробля. Как оказалось, это уже не имело значения – Дробль был для меня неминуем, как для Антуанетты ее эшафот[1].
Сколько же у меня времени? Эффект Дробля проявляется, если ангел совершил нечто недостойное или значительно превышающее его полномочия. Сначала на крыльях появляется темное пятно, потом начинают чернеть перья. Этот эффект чернеющих крыльев сначала видит только сам ангел. И пока эту черноту не начали видеть другие, у ангела есть только два варианта – остаться тем, в кого он начал превращаться, или пройти транспарацию - то есть лишиться крыльев и стать обычным человеком. Транспарироваться можно только пока процесс не стал заметным для других, ибо тогда пройти транспарацию будет поздно. Опоздавшие либо те, кто принял решение идти до конца, проходят репатриацию и их отправляют в Межграничье[2].
Поскольку информация о транспарации всегда была строго ограничена тем, что о ней рассказывали на восьмом курсе и о чем болтают ангелы между собой, мы с Владом спорили. Он утверждал, что процесс транспарации очень мучительный, ведь крылья просто вырывают. Влад считал, что это и есть наказание – ведь ангелам недоступно чувство боли и только во время транспарации они ее испытывают. А я считала, что суть наказания – стать обычным смертным человеком.
Поймите меня правильно. Наблюдая постоянно за людьми, неминуемо приходишь к выводу, насколько человеческая жизнь смешана с болью. Чего стоит только эта зубная боль, от которой мучались все мои Люди. Да ладно зубная боль! А зависимость от разных нелепых случайностей? Когда одному моему Человеку делали общий наркоз, мне срочно пришлось отменить свои планы и дежурить возле Коридора, потому что оперирующий врач был на взводе из-за скандала с женой (она нашла в карманах его пиджака игривую записку от медсестры). И, поскольку, у самого врача были проблемы с сердцем, мы с его ангелом Леонидом провели всю операцию возле Коридора – чтобы не пропустить переход и выход обоих. Впрочем, я только подстраховывалась, поскольку Дневник Человека смертельного исхода в этот раз[3] не предполагал. Но подстраховаться имело смысл - как-то у меня был маленький мальчик, которому в 1902 году вырвали зуб. Так вот он умер от заражения крови, поскольку в те годы доктор маленького провинциального городка инструменты не дезинфицировал. А ведь Дневник моего Человека был написан до 1941 года.
Господи, теперь и мне придется пройти это – простую земную жизнь в этом странном теле! Где же была моя голова, когда я согласилась на эту аферу – довести Влада до транспарации?! Никогда, никогда не вмешивайтесь в жизнь людей, написанную в Дневнике!
3 января.
Вроде пятно пока не увеличивается. Я разглядела его хорошенько – половинка пера такого темновато-серого цвета, еще не совсем черного.
Потрогала крылья – неужели их действительно у меня не будет? Кто бы мог подумать, что эта запретная и такая далекая «транспарация», которую мы изучали исключительно как нечто теоретическое, коснется и меня.
Наверное, это очень больно?
[1] Дневник Антуанетты мы все изучали еще на 3 курсе, как типичный образчик жизни фенисты, которая закончит свою жизнь преждевременно. Лично для меня было трогательно, что поднимаясь на эшафот, Мария-Антуанетта, наступив на ногу палачу, извинилась: «Простите, месье, я не нарочно».
[2] Там ангелы, окончательно превращаются в черных.
[3] Дневник – книга жизни человека, в которой прописаны основные неизменяемые вехи жизни.