Версии событий: падение внеземного корабля, взрыв огромной массы комаров или ошибки гениального физика Николы Теслы — всё это собрано в познавательной книге «Тунгусский метеорит. Тайна гостя из космоса», презентация которой состоялась в Красноярске.
Основу издания составили данные экспедиций Красноярского отделения Русского географического общества, направлявшихся к району предполагаемого падения космического тела. Писатель Евгений Сазонов совместно с коллегами проследовал берегами реки Подкаменная Тунгуска, чтобы определить точные координаты места катастрофы.
Местные жители рассказали исследователям, что упавший объект мог иметь двойное место приземления: каменный обломок после попадания в атмосферу Земли ударился о поверхность планеты и, оттолкнувшись, перелетел примерно на двести километров дальше. Именно поэтому последующие научные группы долго не могли обнаружить следы падения метеорита.
Какие открытия были сделаны участниками первой экспедиции? Почему руководителя исследования Николая Кулика допрашивали представители германской тайной оккультной службы «Аненэрбе»? Что необычного удалось увидеть ученым среди глухих таёжных просторов Тунгусской долины? Ответы на эти вопросы читатели найдут в отрывке из книги Евгения Сазонова «Тунгусский метеорит. Тайна пришельца из Космоса».
ЛЕОНИД КУЛИК — ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЬ ТУНГУССКОЙ ЗАГАДКИ
Сегодня каждый школьник знаком с историей Тунгусского феномена, однако в далеком 1908 году происшествие такого грандиозного масштаба почти не заинтересовало общественность. Газеты Красноярского края лишь коротко сообщили, будто бы неизвестное небесное тело пересекло небо, последовал мощный взрыв, вероятно, упавший метеорит. Жители региона и местные власти испытали настоящий шок от происшествия, но серьёзной реакции оно не получило. Даже такой передовой учёный своего времени, как академический деятель Вернадский, довольствовался сухим рапортом местной полиции, сообщавшим, что после тщательных поисков следов инцидента обнаружено не было. Ни мысль организовать научную экспедицию, ни хотя бы зафиксировать показания свидетелей никому не пришла в голову.
Уже через несколько дней информация о необычном явлении была вычеркнута из публикаций прессы, а сам факт быстро оказался предан полному забвению. О нём могли помнить разве что отдельные специалисты да научные архивы — но никто не подозревал, какие тайны таятся за странным событием.
И вот случилось невероятное — темой занялся неизвестный широкой публике учёный-романтик Леонид Кулик, ставший первым российским исследователем метеоритов. Именно он впоследствии вошёл в историю как первооткрыватель тайны Тунгусской катастрофы.
Те, кто недостаточно хорошо знаком с жизнью Леонида Алексеевича, воспринимают его чаще всего либо как добродушного рассеянного учёного-неудачника, либо как бессовестного дельца, использовавшего загадочное явление Тунгуски исключительно ради собственной выгоды (местные поговаривали, будто бы «этот странный русский» охотился вовсе не за метеоритом, а за золотым месторождением). Оба образа весьма далеки от действительности — пожалуй, лишь плохое зрение здесь соответствует истине. Леонид Алексеевич был человеком твёрдой воли, крепким морально и физически, настоящим бойцом, готовым вступить в схватку с целым миром, уверенный, что справедливость находится на его стороне. Подтверждение этому мы находим не только в событиях, связанных с Тунгуской катастрофой, но и во многих фактах его жизни.
Кулик появился на свет в 1883 году в городе Дерпт (ныне Тарту), происходя из семьи потомственных дворян. Получив золотую медаль после окончания школы, он стал студентом Лесного института Санкт-Петербурга, однако вскоре был отчислен за активное участие в революционном движении. Затем последовала служба рядовым солдатом русской армии. По завершении службы Кулик обосновался в Миассе, занимаясь изысканиями минеральных ресурсов Южного Урала. Для этой деятельности знаний ему не хватало, поэтому он самостоятельно занялся глубоким освоением наук: изучал минералогию, ботанику, зоологию. Тогда же пробуждается его увлечённость небесными телами, упавшими на Землю, — метеоритами. Параллельно он совершенствует своё умение обращаться с измерительными приборами до такого уровня мастерства, что профессор Владимир Вернадский лично приглашает его присоединиться к своей Радиологической экспедиции в качестве геодезиста в 1911 году и предлагает провести крайне сложную работу — составить детальную карту всей территории Ильменского региона с указанием каждого месторождения полезных ископаемых вплоть до каждой шахты. Этот эпизод становится переломным моментом в карьере «просто коллекционера минералов», каким он сам себя называл, когда впоследствии станет известным учёным мирового масштаба. Благодаря возникшей между ними тёплой дружбе уже в следующем, 1912-м году Кулик перебирается в столицу и получает место каталогизатора-минералога в Минералогическом музее имени Петра Великого, параллельно поступив на физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета по специальности «минералогия».
Но наступает начало Первой мировой войны, и учёный вновь оказывается на фронте. Здесь проявляется весь спектр его военных талантов: незаурядная храбрость, смелость и уникальные способности быстро организовывать людей и решать самые трудные задачи в условиях кризиса. К концу войны Кулик заслужил два ордена и чин поручика, успел повоевать и в рядах Красной Армии под началом Михаила Тухачевского.
Наконец-то в 1921-м Кулик принимает решение завершить военную службу и посвятить себя науке. По настоянию Академии наук он возвращается обратно в Петербург, где становится руководителем постоянной метеоритной экспедиции и организует первую в истории России научную поездку за космическими телами. Его путь пролегал через тысячи километров — сначала поездом, потом верхом на лошади, пешим ходом и даже сплавляясь на плотах… Итог впечатляет: коллекция метеоритов Академии наук увеличилась сразу втрое! Но самое важное событие происходит именно тогда: Кулик приступает к поиску знаменитого Тунгусского метеорита, который станет главной целью всей его дальнейшей деятельности.
Возрождение интереса к загадочному Тунгусскому феномену произошло благодаря ряду удивительных совпадений. Одним из ключевых стало невероятное обстоятельство, навсегда изменившее судьбу ученого. Сам Кулик позже вспоминал об этом так: «Прекрасно запомнил тот день. Это был март 1921-го, Ленинград. Редактор журнала «Мироведение», Дмитрий Осипович Святский, подошёл ко мне и вручил вырезанный кусочек бумажки из старого отрывного календаря от 15 июля (по старому стилю). Показывая её, сказал: «Подумайте сами, разве бывает дым без огня?»
На странице сохранилась копия самого раннего описания события, известного как Тунгусский феномен, опубликованного в газете «Сибирская жизнь», выходившей в Томске 29 июня 1908 года (по юлианскому календарю):
«В июне, примерно в восемь часов утра, неподалёку от железнодорожного пути возле разъезда Филимоново, расположенного приблизительно в одиннадцати верстах от города Канск, согласно сообщениям очевидцев, рухнул крупный метеорит. Его падение сопровождалось громким грохотом и мощным взрывом, слышимым даже за сорок верст вокруг... Поезд экстренно остановился по распоряжению машиниста, пассажиры бросились к месту происшествия посмотреть на упавший объект. Однако близко подойти к метеориту было невозможно из-за сильного жара. Большая часть небесного тела погрузилась глубоко в почву, наружу выглядывала лишь вершина камня белого оттенка».
Лишь одному Господу да Леониду Кулику ведомо, сколько сверхчеловеческого труда потребовалось для подготовки первой научной экспедиции в разорённой Гражданской войной стране. Учёный вспоминал позже: «Обстановка оставляла желать лучшего — сотрудники Академии наук голодали и ходили в лохмотьях, денег катастрофически не хватало». Однако учёному удалось вдохновить власти, словно метеорит зажигает лесную чащу, ради финансирования исследований, абсолютно далёких от насущных проблем. Правда, тут Кулик прибегнул к небольшой уловке: в те времена верили лишь в падение железных метеоритов, богатых редкими металлами вроде никеля, запасы которого в Советской России были мизерны, а потребность огромной. Кулик пообещал властям обнаружить небесное тело массой сотни тысяч тонн, способное спасти страну миллионы золотыми рублями. В результате ему выделили деньги и предоставили специальный железнодорожный вагон.
Сам поход оказался трудным испытанием: учёные сосредоточились на обследовании местности вокруг Канска, указанном первым источником падения метеорита, и опросе местных жителей-очевидцев. Несмотря на отсутствие результатов, стало ясно главное: масштабы события поражают воображение, а поиски следовало перенести ближе к району Ванавары.
По возвращении в Ленинград Кулик вновь упорно настаивал на организации второй специализированной экспедиции, направленной непосредственно на изучение Тунгусского феномена. Несколько лет ушло на сбор документов, доказательства важности исследования и борьбу с бюрократией, пока учёный снова не сыграл свою главную карту — богатый металлический состав предполагаемого метеорита. Страна остро нуждалась в дефицитных ресурсах больше, чем когда-либо ранее.
Даже сегодня в XXI веке путь к Подкаменной Тунгуске непрост, а тогда такое путешествие представляло собой настоящий героический поступок. Маршрут пролегал через Ленинград—Тайшет—реку Ангару—посёлок Кежму—факторию Ванавару. Самолёты ещё не совершали пассажирских рейсов, приходилось ехать поездом, сплавляться на лодках, передвигаться верхом на лошадях и оленях, идти пешком. Необходимо было успеть завершить переход зимой, пока болота не растаяли, иначе экспедиция рисковала надолго завязнуть в пути.
Первая экспедиция на Тунгуску в 1927 году отправлялась с целью найти место центрального взрыва. Леониду Алексеевичу были известны рассказы местных жителей о необычном районе среди рек Кимчу и Хушма — обширной территории диаметром во много километров, где деревья лежали поваленные и мертвые. Однако даже ученый не ожидал увидеть такую впечатляющую картину разрушения. Особенное любопытство вызывал тот факт, что для коренных народов эта местность считалась священной и табуированной зоной, куда запрещалось заходить из-за утверждения шаманов, будто именно здесь снизошел сам бог грома, молний и пламени Агды (охотники утверждали: «Туда пал гром и огонь», а шаманы предупреждали: «Это место, где земля перевернулась, а лес повсюду сломался»).
Однако дойти от Ванавары до самого центра взрыва получилось лишь с третьей попытки — весной. Первая попытка провалилась сразу: лошадей поглотила метровые снежные заносы, пришлось возвращаться обратно и взять ездовых оленей.
Вторая экспедиция сорвалась из-за обмана единственного проводника-эвенка, который решил воспользоваться доверием русского исследователя Леонида Кулика ради собственной выгоды. Оказывается, проводнику срочно надо было доставить тушу дикого лося, убитого зимой во время охоты именно здесь.
«Пошли мы в первой декаде апреля», — вспоминал Л.А.Кулик. Путешествовали пешком на лыжах, преодолевая всего пять-семь километров ежедневно. Проводник-тунгуса совершенно не спешил напрягаться сверх меры: отправлялись утром около десяти часов, неспешно наслаждались чаем, потом ещё долго разыскивали стадо оленей, выходили в дорогу уже ближе к обеду, останавливаясь через три-четыре часа днём, ставили палатки и снова часами отдыхали за чаепитиями. Всё это продолжалось целую утомительную неделю. Уже на третьи или четвёртые сутки дорога совсем пропала среди густой тайги, и эвенкам приходилось вручную прорубать себе путь сквозь заросли леса. Тут начались жалобы, вздохи и фальшивые хвори, сопровождающиеся требованиями вылечить их русским самогоном. Учёному отказывать было нельзя, иначе отношения резко портились — ведь аборигены искренне считали самогон лучшим лекарством.
Наконец добравшись до места катастрофического лесного обвала, где повсюду лежали массивные деревья-гиганты тайги, вырванные с корнем, словно были сломаны тонкой палкой посередине ствола, Кулик вынужден был прервать путешествие: проводники категорически отказались идти дальше на север, считая эти территории табуированными. Но всё-таки поднявшись на ближайший холм, учёный удостоверился, что движется в нужном направлении.
Перед глазами раскинулась поразительная панорама — вспоминает Леонид Алексеевич Кулик. К северу горизонт открылся бескрайней тайгой, которую словно ножом разрезали мощнейшие хребты ослепительно-белых, лишенных всякой зелени гор. Их вершины сверкали под солнечными лучами, простираясь вдаль за десятки километров плоскогорья, кое-где покрытые редким кустарником. По обеим сторонам горизонта тянулись тёмно-синие просторы непроходимой таёжной чащи...
Именно туда, к сверкающим белым горам, окружённым таинственным глубоким ущельем, подумал Кулик, должно лежать место катастрофы, где-то вдоль священных берегов реки Хушмо... Но тут внезапно старик-хозяин его конных повозок указал рукой далеко на север, искренне поведав: «Там говорят, лес весь вокруг упал да выгорел, до сюда дошёл пожар, а дальше огня уж не было...».
Возвращение обратно в факторию Ванавара заняло лишь двое суток.
Лишь спустя три неудачные экспедиции, наконец собрав команду русских рабочих и отказавшись от услуг местных проводников, каждый день подвергаясь смертельной опасности переправляясь через бурлящие весенние реки, учёный достиг запретной местности горы Хушмы. Спустя шестнадцать напряжённых дней перед ним предстала грандиозная область поваленного кругового леса, охватывающая сотни тысяч гектаров земли.
Кулик делился своими мыслями в личном дневнике:
«... До сегодняшнего дня мне не удается привести в порядок всю путаницу ощущений, связанных с той поездкой. Более того, невозможно вообразить масштабность этого уникального события целиком. Волнистая, местами похожая на горы местность, тянущаяся десятками верст вдаль, за линию северного горизонта... Здесь всё сломано и выжжено огнем, а вокруг обширной мертвой зоны плотной полосой проступила буйная молодая поросль — она энергично рвётся навстречу солнечному свету и новой жизни... Невольно охватывает страх от вида гигантских деревьев высотой десять—двадцать саженей, словно камыш, переломленных посередине и брошенных вершинами далеко на юг».
По мере приближения к эпицентру исследователь замечает обширные участки обожжённой земли, охватившие территорию сотен километров, а ещё ближе наблюдает морщинистый слой торфа, испещрённый множеством воронок, оставленных, как он полагал, обломками гигантского небесного тела размером до полусотни метров. Учёному потребовалось всего несколько суток, чтобы обойти кругом весь пораженный район.
«Особенно днём, в первой половине, когда усиливался ветер, двигаться через старый засохший лес становилось крайне рискованно: везде вокруг трещали и падали огромные деревья-двадцатилетки, сгнившие у основания. Иногда рухнувшее дерево оказывалось буквально рядом с нами, и мы радостно выдыхали, достигая укрытого от порывов места вроде оврага или берега реки либо выходя на открытое пространство. Мы шли всё время настороже, внимательно поглядывая вверх, чтоб вовремя увернуться от падающего ствола. Тем не менее, подобный стиль движения имел существенный недостаток: постоянно смотря вверх, мы переставали замечать дорогу перед ногами и регулярно сталкивались с ядовитыми змеями, которых здесь было великое множество.»
Позднее Л.А.Кулик дал такое описание центральной зоны изучаемой территории, расположенной посреди поля поваленных лесов: «Центр катастрофы занимает участок площадью в несколько квадратных километров прямо на водоразделе рек Чуна и Подкаменная Тунгуска, представляющий собой огромную чашу, окружённую кольцом горных массивов и отдельно стоящих вершин. С южной стороны вдоль края этой чаши течёт западно-восточная река Хушма, правобережный приток реки Чамбэй, текущей далее в Подкаменную Тунгуску. Внутри самой впадины есть холмы, небольшие возвышенности, равнины, тундровые участки, заболоченные низменности, озёра и ручейки. Лесной массив в пределах и вне котловины почти целиком исчез, повален и разбросан параллельно земле, лишившись ветвей и листвы. Верхушки стволов направлены прочь от центра события, формируя характерный веерный рисунок, который отлично просматривается сверху, с гребней окружающих возвышенностей. Лишь кое-где сохранился древостой вертикально стоящих деревьев (часто без коры), встречаются узкие полосы зелёных насаждений. Такие исключения редки и имеют простое объяснение. Растительный мир как внутри чаши, так и в её окрестностях, включая прилегающие горы и районы радиусом несколько километров, повсеместно подвергся сильному огневому воздействию совершенно необычного характера, отличающегося от обычных лесных пожаров и проявляющегося одинаково как на лежащих, так и на стоячих деревьях, сохранившихся ветвях и травяных покровах, независимо от высоты над уровнем моря. Общая зона поражения достигает десятки километров в ширину. Центральный сектор, занимающий несколько километров диаметра, расположенный там, где ранее была тундровая территория с древесной порослью, выглядит словно подвергнутым давлению, сложившему поверхность волнообразными горизонтальными складками с мелкими углублениями. Помимо прочего, центральная область усыпана свежими округлыми образованиями типа «воронок» различного размера — от пары метров до десятков метров в диаметре и глубиной в считанные метры.»
События оказались настолько впечатляющими, что ученый Леонид Кулик сразу понял — необходима ещё одна экспедиция, более оснащённая и продуманная! Его отчёт перед Академией наук вызвал огромный интерес, и уже спустя всего один год состоялась следующая поездка, ставшая впоследствии наиболее знаменитой среди экспедиций на Тунгуску (в 1928 году). Эта экспедиция широко освещалась прессой, была снята документальная кинолента оператором Николаем Струковым, а также создана детская настольная игра под названием «В тайгу за метеорит. Следуя маршрутом экспедиции Леонида Кулика». Однако трудности ей пришлось пережить немалые.
Под конец зимнего сезона команда преодолела весь путь от Тайшета до поселка Ванавара сквозь глубокий снег и тонкий лёд верхом на лошадях. Там были построены три судна, названные космическими именами: «Болид», «Комета» и «Метеор». Именно этими судами участники двигались по маршруту Подкаменная Тунгуска — река Чамба — озеро Хушма — к устью реки Чургим.
По рекам Чамба и Хушма суда приходилось буквально протаскивать вручную, словно бурлаки, причём однажды ситуация едва не закончилась трагедией для самого Леонида Кулика! Кинематографист Николай Струков запечатлел драматический эпизод: «Только Кулик и рабочий с Ангары оставались в лодке. Я находился на берегу, снимая прохождение сложной переправы. Когда судно достигло самого опасного участка, оно резко развернулось поперёк потока и мгновенно начало наполняться водой. Рабочий сумел вовремя выскочить на берег, а Кулик оказался в воде. Сильное течение дважды затягивало его под воду, спасти его удалось лишь благодаря страховочному поясу и удачной случайности, когда он смог ухватиться ногой за канат кормового троса… Это приключение почти никак не повлияло на настроение Кулика: быстро сменив одежду, он снова энергично продолжил руководить движением судов».
У устья реки Чургим был разбит временный лагерь, возведены хижины, баня и склад продуктов, сохранившиеся до наших дней, на которых Российское географическое общество совместно с газетой «Комсомольская правда» установили мемориальную табличку в память о 90-летии начала научных исследований Тунгусской катастрофы.
Из лагеря группа отправилась дальше по дороге, получившей позднее название «Тропа Кулика». Тогда еще никакой дороги здесь не существовало — участникам пришлось прорубаться топорами и пилами прямо через густые завалы леса, пока наконец они не добрались до центра взрыва возле Большого болота, где основали постоянное поселение, состоящее из двух домов, которые дожили до наших дней.
Однако неприятности только начались. Людям приходилось несладко от бесконечных полчищ комаров, мошек и слепней. Пили стоячую болотную воду, голодали, страдали от цинги — доставка провизии сюда была невероятно сложной задачей. Рыбалка и охота оказались бесполезны: ближайшая река находилась в дне пути, да и дичь обходила эти края стороной. А ещё тяжёлую физическую работу никто не отменял. Решив, что одна из больших воронок является метеорным кратером, Кулик назвал её именем своего товарища Суслова и приступил к осушительным работам. Но первая попытка окончилась ничем — значимых находок сделано не было. В итоге Академия наук постановляет прекратить экспедицию и отказать в дальнейшем финансировании исследований. Тогда Леонид Алексеевич решается на смелый поступок — отправляет сотрудников обратно, поручает Виктору Сытине ехать в Ленинград добиваться продолжения финансирования, а сам остаётся один в центре событий, подписав такой документ: «Л.А. Кулик обязуется оставаться на месте ещё три месяца, имея укрытие, достаточное количество муки и соли, но недостаточно жиров, сахара и обуви. Самостоятельное возвращение из тайги с собранными материалами и оборудованием невозможно».
Изначально Академия наук весьма сдержанно отреагировала на сведения от Сытина. Всё изменилось коренным образом после его беседы с журналистами «Красной газеты», публикации статьи «Один в тайге» и общественного резонанса вокруг спасательной операции полярников Умберто Нобиле. История героического зимования Леонида Кулика вызвала большой интерес и волнение среди читающей аудитории. Обстановку усугубили слухи о том, будто бы учёному угрожает опасность — бежавшие уголовники собираются посетить его полевую базу, преследуя цель добыть якобы спрятанное там золото. Эти новости вызвали широкий общественный резонанс, возникли настойчивые призывы немедленно выручить учёного. Финансирование было оперативно найдено, срочно снаряжена очередная спасательная экспедиция. Специальный самолёт отвёз Сытина прямиком в Сибирь. Прибывшие участники группы не только обеспечили безопасность учёного, вывезли всё оборудование и материалы исследования, но также успели осуществить дополнительные работы.
Уже через год началась следующая, уже третья экспедиция (1929–1930 годы), оказавшаяся крайне сложной для Кулика. В лагерь прибыли различные эксперты, включая специалистов по бурению скважин. Применение техники ускорило осушение загадочной Сусловской воронки, но процесс всё равно оказался чрезвычайно трудоёмким: вручную нужно было прокопать водоотводную траншею длиной около 40 метров. Несмотря на тяжелейшую работу, участники экспедиции сохраняли оптимизм и верили, что решение загадки знаменитого Тунгусского метеорита совсем близко и скоро на дне ямы обнаружится ценнейший объект... Но увы!
После полного осушения воронки всех участников, особенно самого Леонида Кулика, ожидала горькая неожиданность: на дне оказалось всего лишь старое лиственничное дерево, возраст которого значительно превосходил время предполагаемого падения Тунгусского метеорита. Это свидетельствовало о природном происхождении данной воронки. Но реакция руководителя экспедиции оказалась весьма странной — он категорически запретил делать какие-либо снимки найденного дерева и дна самой воронки. После этого события череда неудач буквально обрушилась на команду: сорвались договоренности с Осоавиахимом, который должен был организовать воздушную фотосъемку района; прекратилось финансирование проекта; трое членов группы самовольно покинули лагерь, причём один из них даже написал жалобу на своего начальника, обвинив его в профессиональной непригодности и намеренном обмане Академии наук относительно точного места падения небесного тела. Кулик начал конфликтовать с бывшими коллегами, многие из которых стали высказывать сомнения в правильности выбранного района поиска и предлагали расширять границы обследований. Так, после конфликта с Виктором Сытиным, высказавшим мнение, что такие воронки встречаются в разных местах и вполне могли образоваться естественным путём, Леонид Александрович разорвал отношения с ним, обозвав предателем науки. Ещё одного сотрудника, Евгения Кринова, он выгнал из состава команды за нарушение установленных границ поисковых работ и предложение оставить бесплодные попытки исследовать Сусловскую воронку, переключившись на изучение Южного болота. Завершалась экспедиция тяжело морально истощённым и серьёзно заболевшим руководителем, однако он оставался верен своим убеждениям. Несмотря ни на что, Кулик добился проведения воздушной съёмки территории уже в 1938 году и смог отправить следующую экспедицию через год, в 1939-м. Именно тогда учёный вновь обратил пристальное внимание на район Южного болота, ранее вызвавший разногласия с Криновым. Здесь при проведении буровых исследований он опять полагал обнаружить следы метеорита. Следующая крупная исследовательская кампания была запланирована на 1941-й год, но началась Великая Отечественная война, перечеркнувшая эти планы.
Не взирая на солидный возраст — Леониду Алексеевичу уже перевалило за пятьдесят — и право на освобождение от службы, которым пользовались учёные, Кулик пошёл добровольцем в народное ополчение. Под Москвой получил тяжёлое ранение, после чего оказался в плену. И даже там проявил себя настоящим борцом: старался установить связь с партизанскими отрядами, готовил побег вместе с товарищами по заключению. Согласно одной версии событий, его выследили и заключили в сырую тёмную камеру. Другая версия гласит, что учёный заболел сыпным тифом, помогая ухаживать за больными заключёнными. Трагическая гибель выдающегося учёного произошла 14 апреля 1942 года.
Хотя место захоронения исследователя известно, приверженцы теории внеземного происхождения Тунгусского феномена продолжают утверждать, будто Кулик скончался значительно позднее, а в 1942-м был тайно переправлен в Берлин, где подвергся допросам загадочной организацией «Аненербе», занимавшейся изучением оккультизма и поиском контактов с иными мирами. Возможно также, что интерес к знаменитому учёному проявили сотрудники немецкой научной разведки — тогда уже рассматривалась гипотеза, согласно которой над Подкаменной Тунгуской взорвалось вовсе не небесное тело, а секретное оружие («Wunderwaffe»), разработкой которого гитлеровцы интенсивно занимались ближе к концу Второй мировой войны.
Существуют и совсем фантастические предположения, утверждающие, что учёный не умер, а похищен представителями внеземной цивилизации после крушения их космического корабля близ поселка Ванавара. Подобные фантазии, разумеется, воспринимаются всерьез лишь авторами псевдонаучных публикаций.
Возвращаясь к главному вопросу — смог ли Леонид Алексеевич обнаружить искомый метеорит, доживи до послевоенных времен? Зная характер и упорство Кулика, нетрудно ответить утвердительно. Даже не найдя самого метеорита, ученый совершил немало важного: привлек внимание мирового сообщества к феномену Тунгуски и увековечил память о нём в истории науки.