«Господи, какое счастье, что жизнь приучила меня сдерживать эмоции, – подумала Людмила Сергеевна, – И я – пусть благодаря большому усилию воли, но всё-таки могу сохранить спокойный тон. И таким образом – узнать больше. Могу вынудить Олега раскрыться...Но какая же все-таки гнусная ситуация – заставить родного сына «раскалываться»...
- Последнее, что я хочу – это уйти из родного дома..., – сказала она, будто о чем-то незначительном.
Если бы Олег был внимательнее, он заметил бы, что мать все делает нарочито медленно. Заваривает свежий чай, наполняет свою чашку, размешивает ложечкой сахар... Это был еще один прием, чтобы не ляпнуть чего-нибудь сгоряча. Все действия совершать – не торопясь, всё- продуманно...
- Дом старый...- сказал Олег.
- Дом – родной. И, говоря «старость», ты ведь подумал не о доме, верно? Обо мне. Но старость – это не недостаток, Олег...
Глаза Людмилы Сергеевны на несколько мгновений затуманились. Сколько всего она могла бы сказать сейчас...
У нее была знакомая, сохранившая ясный ум в девяносто с лишним, не потерявшая способность и в этом возрасте влюбляться в жизнь во всех ее проявлениях. И эта самая Ирина Николаевна говорила: «Душа – она ведь не стареет. И ей всю жизнь – семнадцать».
Людмила Сергеевна не была верующей в том смысле, в каком это привычно людям. Но она не сомневалась, что там – на той стороне – несомненно что-то есть. Она не задумывалась о потустороннем мире, пока была здорова. Но несколько раз в жизни Людмиле Сергеевне случалось серьезно заболеть, да так, что она чувствовала себя «у черты». И особенно остро ощущала она в это время связь со своими – давно ушедшими родителями. Ей казалось, что они незримо поддерживают ее.
Время не лечит. Время учит жить без близких, и худо ли, хорошо ли, но приходится постигать эту науку. Но Людмила Сергеевна всё не могла смириться, всё считала себя «старой си-ротой» и чем дальше, тем острее чувствовала свое си-ротство, всё больше тосковала по родителям, по дедушке с бабушкой.
И та самая, случившаяся тяжелая болезнь утешила ее – почувствовав присутствие близких рядом, она будто получила надежду на грядущую встречу.
И еще – думая о своем возрасте Людмила Сергеевна почему-то вспоминала пору беременности. Вспоминала, как сидела она в очереди в консультации вместе с другими женщинами. Некоторые выглядели еще совсем стройными. Тем, кто уже дохаживал свой срок, было тяжелее, но они знали: вот еще немного времени – и они перейдут уже в другое состояние: освободятся от бремени, возьмут ребенка на руки....
Так и Людмила Сергеевна, когда придет ее пора – освободится от бремени дряхлого тела. И настанет для нее какое-то иное существование... Может быть, она снова сделается девочкой с бантом на голове, побежит по зеленой траве...
И даже если бы была Людмила Сергеевна махровой атеисткой и думала, что эй-фория последних минут происходит в результате выработки каких-то гормонов – она и с этим была бы согласна... Пусть на миг, но ощутить это блаженство – легкими босыми ногами побежать по росистой траве – навстречу тем, кто ее ждет. По кому она так соскучилась.
Да, многое могла бы сказать она Олегу, да только не понял бы он ее никогда. Вот и сейчас...
- Я знаю, что старость не недостаток, – сказал он, – Но я правда нашел отличный дом престарелых. Закрытый, с парком, с врачами. Там все чисто, аккуратно... Прямо санаторий...Мам, ты правда заслуживаешь самого лучшего.
Людмила Сергеевна допила чай, медленно отодвинула чашку.
- А ты там был? – спросила она.
- Что?
- Ты был в этом... Доме престарелых?...Пансионате?... Что ты там имеешь в виду... Ты видел их столовую? Чем их там кормят, стариков? Какие у них условия?
- Ну... Мне скинули фото. И сайт у них шикарный.
Людмила Сергеевна смотрела на сына, не мигая.
- Значит, сам ты не ездил. Как жаль.. Ты ведь всегда продавал красиво. А сейчас начал скакать по верхам – предлагать мне неизвестно что. Кто-то сказал, что-то прислал... С клиентом у тебя бы это не прошло. А с матерью...
- Мам, я правда о тебе забочусь...
Людмила Сергеевна почувствовала, что голос сына потерял прежнюю силу. Теперь Олег пытался убедить ее без всякой уверенности в успехе.
- Ты всегда заботишься, когда собираешься что-то получить... Или отобрать.
- Я не понял, что ты имеешь в виду ...Я просто хочу...как для тебя лучше...
- Как дела у Юли?
- Постой, – догадался Олег, – Ты думаешь, что это Юлина идея? Что это она заставила меня завести с тобой этот разговор?
- Упаси Бог, ничего я не думаю... Возьми еще булочку.
Они смотрели друг на друга и улыбались с видом картежников, каждый из которых – блефует.
- Я сейчас сложу тебе выпечку в пакет – передашь Юле. Я знаю, что она бережет фигуру, но изредка ведь можно... В начале нашего знакомства она даже просила у меня один рецепт. Я вспомнила об этом, потому что недавно нашла тетрадку с записями. Всю ее я Юле не отдам, но рецепт сейчас перепишу. Подождешь немного? Бумага и ручка у меня в комнате...
Олег рассеянно кивнул. Пресловутый рецепт не имел к происходящему никакого отношения. Людмиле Сергеевне надо было оставить сына одного. Она знала – в отличие от нее самой - сын не умел терпеть. Не умел ждать. Ни минуты. А голос у Олега, хоть он его и постоянно приглушал, всегда оставался звучным. Вот и сейчас – даже из своей комнаты Людмила Сергеевна прекрасно все слышала.
- Юль, она не хочет... Да... Вообще не хочет. Даже съездить посмотреть...Нет-нет, не придется ждать естественного ухода... Покупатель у меня уже есть. И такой, что упускать нельзя. Этот мужик рассматривает сейчас вариант – он хочет купить две или три квартиры в мамином доме – на одной лестничной площадке. Сделать ремонт и объединить их. Только такой человек готов заплатить больше, чем стоит мамина квартира, прямо на порядок больше... Ради великой иди, так сказать. Что? Не знаю. Буду думать. Самое простое, что приходит на ум – это оформить поддельную доверенность... Или недееспособность как-то признать... Всё... Всё... Она идет... Подожди, я не могу больше говорить. Дома всё обсудим.
Людмила Сергеевна вошла в кухню, передала Олегу рецепт, стала собирать продукты, складывать их в пакет. По лицу ее нельзя было догадаться, что она слышала хотя бы несколько фраз из разговора.
- Приходите в гости вместе, – сказала она, – Только позвоните, я ведь могу куда-то выйти...
- Непременно, мама. Мы о тебе не забудем.
Настоящая боль пришла, когда за сыном закрылась дверь. Когда ярость в душе стала утихать, тогда и заломило всё в душе так, что потекли сле-зы. Людмила Сергеевна сидела в кресле, пыталась утешить себя тем, что она – взрослая, всё повидавшая баба, справится. А хотелось завыть тоненько, по-щенячьи: «Папа, мама, я так устала уже от этой взрослой жизни... Так устала...У меня больше нет сил. Возьмите меня к себе...»
Справившись с этим, одолев себя, Людмила Сергеевна погрузилась в тяжелые думы. Но сдаваться она не собиралась.
*
Юля Каретникова работала очень много. Она принадлежала к тем людям, которые считают, что в молодости нельзя жалеть себя. Только так можно выйти «на максимум». Специальность риэлтера предполагает постоянное общение с людьми, но Юле можно было позвонить в прямом смысле слова днем и ночью. И всегда голос ее оставался приветливым, ни на кого и никогда она не сорвалась, хотя один Бог знал, чего ей это стоило.Причуды клиентов Юля обсуждала только с подругой Надей, которая работала в туристической сфере, и вот тут-то девушки понимали друг друга с полуслова. У одной могла быть клиентка «с прибабахом», которая не желала жить в доме с номером «13», но требовала подобрать ей квартиру с таким же видом из окна. У другой клиент убеждал отправить его на курорт самолетом – именно тем рейсом – где работает его любимая стюардесса.
Нет, конечно, большинство клиентов были людьми адекватными – и с ними удавалось найти общий язык, но и всякие «экземплярчики» попадались тоже.
В своем агентстве недвижимости Юля считалась лучшей, она уже могла позволить себе дорогие покупки и всякие прихоти, но пахала при этом как лошадь. Отдохнуть девушка позволяла себе дней десять в году. Та же Надя подбирала для нее путевку в какую-нибудь далекую страну, телефон на это время Юля отключала, и приезжала в тропический рай совсем иным человеком, чем была на самом деле. Будто ни прошлого у нее не было, ни будущего, а только этот короткий период, когда она могла спать сутками и позволять себе всяческие сумасбродства.
Когда в жизни Юли появился Олег – девушка довольно быстро оценила эти отношения как «перспективные». О браке они еще не говорили, но не было сомнений, что Олега можно «раскрутить» на предложение руки и сердца, причем тогда, когда Юля этого захочет.
Материальное положение Олега – с Юлиной точки зрения – было «терпимым». Зарабатывал он меньше, чем его подруга, но все же «прилично». Что же касается жилья – об этом Юля в первую очередь навела справки. У нее самой была студия, с прекрасным современным ремонтом, которая вполне подходила для одинокого человека, но не для семейной пары.
Олег же «играл в самостоятельность», снимал жилье, но у его матери квартира была на зависть.
Юля начала мысленно комбинировать варианты. Она считала, что людей все должно быть «по статусу». Кто-то достоин дворца, а кому-то нечего претендовать на жилье в старом фонде. Вот, например, Людмила Сергеевна, которая из непонятного упрямства цепляется за квартиру, которую и довести до ума-то не может.
Нет, Юля не собиралась предлагать потенциальной свекрови обмен – переселять ее в свою студию. Во-первых, для старухи это было бы слишком жирно, во-вторых, девушка хотела сохранить за собой жилье, на которое Олег не сможет претендовать, случись развод. Но можно было бы, поднапрягшись, купить Людмиле Сергеевну маленькую однушку. Тогда они с Олегом переселятся в ее квартиру,а студию будут пока сдавать.
Олег думал, не говорил ни да, ни нет... Юля размышляла – долго ли это будет продолжаться, и не надо ли его подтолкнуть. А, оказывается, Олег уже действовал...
Про дом престарелых они с Олегом тоже говорили, но вскользь. Юля считала, что Людмила Сергеевна на такой вариант не согласится. Она не совсем уж безголовая, съездит, все посмотрит, а потом скажет, что не хочет жить в людях......
Но сейчас, услышав про покупателя на старухино жилье – Юля загорелась. Тогда они продадут и ее студию тоже (ч-ерт, можно пойти даже не это) и присмотрят дом, пусть скромный, но свой дом в пригороде. То, что Людмиле Сергеевне все равно придется что-то покупать – Юля как-то выпустила из виду...
Ничего, они выкрутятся. Если Людмила Сергеевна будет упорствовать – можно найти какого-нибудь другого старика, отправить в дом престарелых его, а квартиру выкупить дешево для свекрови.
Продолжение следует