Говорят, что питомцы часто похожи на своих хозяев. А что, если бы у великих писателей были кошки, отражающие их литературную натуру? Я долго размышляла над этим животрепещущим вопросом, пока мой собственный кот пытался уничтожить мою коллекцию книг (очевидно, литературный критик растёт). И вот что из этого получилось.
Маякошка — революционная кошка будущего
Если бы у Владимира Маяковского был кот, его бы точно звали Маякошка. И это не просто каламбур! Представьте себе чёрного, как типографская краска, кота с жёлтыми глазами и вечно взъерошенной шерстью, напоминающей знаменитую причёску поэта.
Маякошка не ходил бы, а маршировал по квартире, громко декламируя свои требования:
СЛУШАЙТЕ!
ЕСЛИ МИСКИ ПУСТЫ —
ЭТО НЕ ЗНАЧИТ,
ЧТО ЕСТЬ НЕ ХОЧУ Я!
Он бы царапал мебель исключительно геометрическими узорами в стиле конструктивизма, а вместо обычного "мяу" выдавал бы что-то вроде "МРРАУ!" — обязательно прописными буквами и с восклицательным знаком. Маякошка не признавал бы лотков правильной формы и требовал бы только авангардную, угловатую емкость для своих нужд.
Пушистый Пушкин — аристократ с дуэльным характером
Кот Александра Сергеевича — это, несомненно, искуситель и повеса, главный мурчащий донжуан района. Днём он чинно вылизывает лапку на подоконнике, сочиняя в голове новые любовные серенады для кошечек со двора, а ночью отправляется на романтические похождения.
Кот Пушкин обладал бы невероятной грацией и чувством собственного достоинства. Он бы носил на шее миниатюрный кружевной воротничок и презирал дешёвый корм из супермаркета.
"Я вас любил, котлет ещё, быть может..." — намекающе мурлыкал бы он хозяину, выпрашивая добавку. А ещё он категорически отказывался бы гулять в плохую погоду, заявляя: "Мороз и солнце – день чудесный! Но лучше я посплю, прелестный".
При этом у него была бы привычка вызывать на дуэли соседского кота, регулярно возвращаясь домой с драматическими царапинами и оторванными клочками шерсти.
Ремарк Мурлыкающий — философ с бокалом молока
Кот Эриха Марии Ремарка был бы молчаливым, с грустными глазами, в которых отражается вся тяжесть кошачьего бытия. Большую часть времени он проводил бы, задумчиво глядя в окно и размышляя о бренности существования.
"На кошачьем фронте без перемен," — вздыхал бы он, когда в миске снова оказывался ненавистный сухой корм вместо обещанной рыбы.
Этот кот обожал бы лежать на книжных полках, оставляя шерсть исключительно на экзистенциальных романах. У него была бы особая любовь к коробкам из-под вина, в которых он устраивал бы себе убежище от мирской суеты.
А ещё он непременно дружил бы с соседскими котами, с которыми регулярно собирался бы на крыше, где они вместе мурлыкали бы что-то философское, глядя на звёзды.
Хемингуэй и его многопалый наследник
С котом Эрнеста Хемингуэя всё просто — он бы был настоящим мачо! Крупный, с шрамами и надорванным в уличных боях ухом, он бы возвращался домой только чтобы похвастаться очередным охотничьим трофеем или поесть.
Кстати, на самом деле у Хемингуэя были особенные шестипалые коты, и сегодня их потомки до сих пор живут в его доме-музее во Флориде. Так что кот писателя точно был бы многопалым здоровяком с суровым взглядом и презрением к комфорту. Он бы спал исключительно на жёстких поверхностях, игнорируя мягкие кошачьи лежанки как проявление слабости.
"Кошка под дождём? Пфф, настоящий кот никогда не боится намокнуть," — рыкнул бы он, возвращаясь с прогулки насквозь промокший, но гордый.
Рыжая Роулинг с волшебной меткой
Кошка Джоан Роулинг была бы рыжей проказницей с необычной отметиной на лбу, напоминающей молнию. Никто в доме не понимал бы, как ей удаётся постоянно пропадать и появляться в самых неожиданных местах.
"Она точно аппарировала!" — восклицали бы домочадцы, обнаруживая кошку в закрытом шкафу или на верхней полке книжного стеллажа.
У неё была бы привычка притаскивать в дом странные предметы: ветки, похожие на волшебные палочки, блестящие камешки, напоминающие философский камень, и почему-то вечно находить потерянные носки.
Эта кошка обожала бы играть с совами и категорически отказывалась бы заходить в маленькие тёмные помещения, вроде чуланов под лестницей. А ещё она точно умела бы открывать запертые двери без видимых усилий, заставляя хозяйку верить в настоящее волшебство.
Кинг — кот ужасов и полуночных страшилок
Кот Стивена Кинга выглядел бы совершенно обычно днём — серая полосатая шерсть, средний размер, ничего особенного. Но с наступлением темноты...
Этот хвостатый любитель пощекотать нервы мастерски научился бы использовать игру теней и свой необъяснимо меняющийся силуэт, чтобы пугать домочадцев до мурашек. Его любимым развлечением было бы сидеть в темноте коридора, чтобы его глаза жутковато светились, когда кто-то проходит мимо.
"Это просто кот," — успокаивали бы себя гости дома Кинга, а потом пугались до смерти, когда пушистый хоррор-мастер внезапно прыгал им на спину из засады.
У этого кота был бы странный обычай приносить хозяину не мышей, а клочки бумаги с будто бы написанными историями — начало новых романов, которые потом становились бестселлерами. И да, этот кот категорически отказывался бы проживать где-либо, кроме штата Мэн.
Кафка — метаморфозы по расписанию
Кот Франца Кафки был бы самым странным созданием в мире. Худой, с большими ушами и немного нервный, он бы постоянно прятался в картонных коробках, создавая сложные лабиринты.
Его любимой игрой было бы притворяться насекомым: он бы распластывался на полу, двигая конечностями так, будто у него шесть лап, и издавая странные звуки. Домашние называли бы это "время метаморфоз" и уже не удивлялись бы.
"Грегор, прекрати!" — вздыхал бы писатель, когда кот в очередной раз отказывался есть из миски, требуя, чтобы еду клали прямо на пол.
А ещё этот котейка обожал бы запутанные маршруты перемещения по квартире, никогда не ходя по прямой, и постоянно застревал бы в местах, откуда его нужно спасать, словно в бесконечном абсурдном сне.
Агата Кристикэт — мурлыка-детектив
Кошка Агаты Кристи была бы элегантной британкой с безупречными манерами и острым умом. Она бы наблюдала за всем, что происходит в доме, не упуская ни единой детали.
Эта пушистая мисс Марпл обожала бы прятать мелкие предметы, а потом "расследовать" их исчезновение, приводя хозяйку к тайникам сложными, запутанными путями.
"В этом доме все не те, кем кажутся," — думала бы она, подозрительно прищуриваясь на почтальона или садовника.
У неё была бы привычка делать вид, что она спит, а на самом деле следить за всеми через едва приоткрытый глаз. А ещё она непременно появлялась бы в комнате именно тогда, когда кто-то говорил о ней — как настоящий детектив, чувствующий, где назревает преступление.
Толстый кот Толстого — философ на диване
Кот Льва Николаевича был бы, несомненно, упитанным и длинношёрстным, с окладистой "бородой" и мудрым взглядом. Большую часть времени он проводил бы в размышлениях о смысле кошачьего бытия, лёжа на подоконнике и созерцая яснополянские просторы.
Этот кот категорически отказывался бы от изысканных блюд, предпочитая простую крестьянскую пищу. При этом он постоянно устраивал бы внутренний диалог о том, правильно ли есть мышей и не стоит ли перейти на вегетарианство.
"Все счастливые коты счастливы одинаково — им просто нужна миска еды и тёплое место. А вот несчастные — каждый несчастлив по-своему, особенно когда хозяин забывает покормить," — философствовал бы он, выпрашивая добавку.
Толстовский кот любил бы деревенскую жизнь и презирал бы городскую суету. А ещё он точно пытался бы научить грамоте мышей вместо того, чтобы их ловить — в полном соответствии с идеями своего хозяина.
Если хорошенько присмотреться, в каждом домашнем коте можно увидеть черты великих литераторов: то он задумчиво смотрит в окно, как Ремарк, то революционно сбрасывает вазы с полок, как Маякошка, то философствует над миской, как кот Толстого.
А какие у вас есть идеи насчёт кошек других писателей? Может, у вашего собственного питомца есть литературный двойник? Делитесь в комментариях — я уверена, у нас получится целая кошачья библиотека характеров!