Найти в Дзене
Андрей Скрыпник

Представьте себе бескрайнее поле

Представьте себе бескрайнее поле. Где-то там, в высокой траве, притаилась дрофа. Птица, которую мы почти потеряли. Её яйца лежат в гнезде, и каждое из них — маленький вызов судьбе. Эти кадры прислали с биостанции Института проблем экологии и эволюции имени А.Н. Северцова РАН, и поверьте, они разобьют вам сердце. Самка дрофы, гордая и одинокая, высиживает птенцов самостоятельно. Самцы? Они совсем не помогают. Это только её ноша. Она не боится тракторов, но человека она боится до дрожи. Один шаг и она улетит. Навсегда. Оставит гнездо, яйца, надежду. И никто не винит её за это. Как винить того, кто просто хочет выжить? Саратовская и Волгоградская области — земли, где дрофы когда-то повсеместно танцевали свои брачные танцы. Теперь тут поля. Где-то ещё дикие и дрофы могут дышать. А где-то — посевы. И вот реальная картина: комбайнер едет по полю, видит дрофу. Он знает, что будет дальше. Она улетит. Гнездо останется сиротой. План посева — он как судьба, его не объехать. Но этот комбайнер,

Представьте себе бескрайнее поле. Где-то там, в высокой траве, притаилась дрофа. Птица, которую мы почти потеряли. Её яйца лежат в гнезде, и каждое из них — маленький вызов судьбе.

Эти кадры прислали с биостанции Института проблем экологии и эволюции имени А.Н. Северцова РАН, и поверьте, они разобьют вам сердце.

Самка дрофы, гордая и одинокая, высиживает птенцов самостоятельно. Самцы? Они совсем не помогают. Это только её ноша. Она не боится тракторов, но человека она боится до дрожи. Один шаг и она улетит. Навсегда. Оставит гнездо, яйца, надежду. И никто не винит её за это. Как винить того, кто просто хочет выжить?

Саратовская и Волгоградская области — земли, где дрофы когда-то повсеместно танцевали свои брачные танцы. Теперь тут поля. Где-то ещё дикие и дрофы могут дышать. А где-то — посевы. И вот реальная картина: комбайнер едет по полю, видит дрофу. Он знает, что будет дальше. Она улетит. Гнездо останется сиротой. План посева — он как судьба, его не объехать. Но этот комбайнер, этот обычный мужик с мозолистыми руками и огромным сердцем, делает то, что делает нас людьми: он звонит учёным.

И учёные приходят. Они забирают яйца, для этого мы получали разрешение Росприроднадзора. Переносят яйца в инкубатор, где тепло, где есть шанс. Это наша программа спасения. Мы финансируем её, потому что, кто-то должен это делать. (Эй, адепты классического устойчивого развития, какая тут польза для бизнеса?)

Две недели назад мы были всей командой на биостанции. К тому моменту ученые нашли три яйца. Они лежали там, такие маленькие, такие беззащитные. На днях они вылупились. Смотрите на их невероятный окрас, на эти крошечные крылья, которые ещё не знают неба. Смотрите, как их кормят насекомыми, как они тянутся к жизни.

Эти кадры — не просто фотографии. Это хроника нашей борьбы за спасение. Собранные яйца. Вылупление. Птенцы. Жизнь, которая могла оборваться, но не оборвалась. Пока. И знаете, что самое грустное? Наше поколение может быть последним, кто видит дрофу. У дрофы очень много проблем. И ей крайне трудно как-то помочь. Наши дети, возможно, будут знать её только по этим картинкам. Но и сдаваться нам нельзя. Это наш шанс доказать, что люди ещё могут быть теми, кто спасает, а не только теми, кто разрушает.

-2
-3
Птицы
1138 интересуются