Тематика польского флота межвоенного периода часто воспринимается... не особенно серьезно. Для страны с протяженностью береговой линии менее сотни километров и единственным портом на ней даже эсминцы кажутся слишком крупными единицами — что уж говорить о крейсерах или, тем более, линкорах?
Однако при этом упускается важная деталь: значимость этого побережья для межвоенной Польши была почти критической. Узкая полоска Данцигского коридора была для поляков единственным каналом связи с союзниками (в первую очередь, Францией), не находящимся под контролем третьих держав. Военное и экономическое значение польского побережья было намного выше, чем можно предполагать из его скромных размеров. И поэтому польские военно-морские приготовления — хотя и порой излишне амбициозные — нельзя не признать достаточно обоснованными и неплохо спланированными.
В данной статье я хотел собрать информацию о планах, попытках и надеждах польского флота обзавестись вершиной военно-морской технологии того времени — линейными кораблями. История этих усилий протянулась с 1919 по 1951 (!) год, и надо отметить, что несколько раз Республика Польша была буквально в шаге от «вступления в высшую лигу».
НАЧАЛО: НАСЛЕДНИКИ ТРЕХ ИМПЕРИЙ
Свой самый первый (и самый исторически вероятный) шанс обзавестись линкором поляки в общем-то проворонили. А ведь он был близок даже чисто географически – в вольном городе Данциге. У достроечной стенки Данцигской верфи “Шихау” стоял “Граф Шпее”, 35.000-тонный линейный крейсер типа “Макензен”. Представитель предпоследнего поколения линейных крейсеров кайзеровского флота, он был еще не достроен – работы на нем остановили из-за нехватки рабочей силы еще в 1918 году – но пребывал в относительно высокой степени готовности. По оценкам инженеров верфи, “Граф Шпее” мог быть закончен примерно за год.
Учитывая царивший в 1919-1920-ом геополитический бардак и достаточно невразумительный статус Данцига, для поляков не составило бы особого труда заявить права на корабль. Хватило бы и небольшой группы добровольцев на буксире. Однако разгоревшаяся советско-польская война отвлекла все внимание Польши, а к ее завершению верфь “Шихау” успела разобрать “Граф Шпее” на металлолом.
АИ-анализ: хотя поляки и не располагали ресурсами, чтобы достроить “Граф Шпее”, они вполне могли воспользоваться иностранными верфями – например, французскими – чтобы установить на линейный крейсер башни и артиллерию. Французы располагали запасом 340-мм/45 орудий Modele 1912 (заказанных для недостроенных супердредноутов) и французские башни приблизительно соответствовали по размерам немецким барбетам.
Поляков это в общем-то не так чтобы разочаровало, поскольку они уже строили грандиозные планы по обзаведению линкорами “от родителей”. Будучи воссозданной из частей, прежде разделенных между Российской, Германской и Австро-Венгерской империями, Польша воспринимала себя как в некотором роде “частичного наследника” всех трех. И польские моряки делали из этого логичный (хоть и небесспорный) вывод, что Польша должна получить и некоторую долю военно-морских сил распавшихся империй.
Планы по “справедливому разделу” немецкого, русского и австрийского флотов можно было охарактеризовать как “оптимальный” (то, что польские моряки больше всего хотели бы получить), “максимальный” (то, что считали возможным получить при идеальном раскладе) и “минимальный” (то, чего считали необходимым добиваться). Выглядели они следующим образом:
От Германии поляки хотели боевых кораблей общим тоннажем в 75.650 тонн:
* Оптимальный план – линейный крейсер “Мольтке” (тип “Мольтке”), легкие крейсера “Пиллау” (тип “Пиллау”), “Гроденц” и “Регенсбург” (тип “Гроденц”), легкий крейсер “Кенигсберг” (тип “Кенигсберг”), девять эсминцев в 1500 тонн, двенадцать миноносцев в 600 тонн и одно вспомогательное судно.
* Максимальный план – линкор типа “Кайзер”, линейный крейсер “Мольтке” (тип “Мольтке”), легкие крейсера “Пиллау” (тип “Пиллау”), “Гроденц” и “Регенсбург” (тип “Гроденц”), легкие крейсера “Кенигсберг”, “Эмден” и “Нюрнберг” (тип “Кенигсберг”), шесть эсминцев в 1500 тонн, семь миноносцев в 600 тонн.
* Минимальный план – легкие крейсера “Пиллау” (тип “Пиллау”), “Гроденц” и “Регенсбург” (тип “Гроденц”), легкие крейсера “Кенигсберг”, “Эмден” и “Нюрнберг” (тип “Кенигсберг”), крейсера-минзаги “Бруммер” и “Бремзе” (тип “Бруммер”) двенадцать эсминцев в 1500 тонн, двадцать миноносцев в 600 тонн, шесть минных тральщиков.
От России – неважно, советской или белой – поляки желали получить:
* Оптимальный план – броненосный крейсер “Баян”, бронепалубный крейсер “Богатырь”, эсминцы “Новик”, “Капитан Белли”, “Лейтенант Ильин”, недостроенные эсминцы “Премислав”, “Федор Стратислав”, “Брячислав”, “Сокол”, подводные лодки “Тигр” и “Пантера”, и два вспомогательных судна.
* Максимальный план – два линкора типа “Севастополь”, два легких крейсера типа “Светлана” (недостроенные) десять эсминцев типа “Новик” (включая недостроенные), пять подводных лодок, десять минных тральщиков. Также в список входили четыре береговые башни с 305-мм и 254-мм орудиями, шестнадцать 100-мм орудий береговой обороны и 2000 морских мин.
* Минимальный план – крейсер “Светлана” (недостроенный), пять эсминцев типа “Новик” (включая недостроенные), пять подводных лодок, вспомогательное судно “Ока”, нефтеналивной танкер. Также семь башенных установок береговой обороны, шестнадцать 100-мм орудий береговой обороны и 1000 морских мин.
От Австро-Венгрии поляки весьма умеренно хотели броненосный крейсер - “Кайзер Карл VI” или же “Санкт-Георг” – и в общем-то больше ничего.
Всем этим планам реализоваться, понятное дело, было не суждено. Затопление немецкого флота в Скапа-Флоу 21 июня 1919 года неожиданно превратило все оставшиеся на плаву немецкие единицы в ценные трофеи, которых не хватало и основным победителям. О том, чтобы раздавать их Польше, и речи не шло – тем более, что внешняя политика польского правительства очень быстро настроила против него Великобританию. Все, что досталось полякам из кайзеровского наследия, это шесть маленьких береговых миноносцев.
Надежды удовлетворить морские амбиции за счет русского флота также не привели ни к чему. Хотя поляки и пытались добиться раздела Балтийского флота в ходе обсуждения Рижского договора (1921), но советские дипломаты успешно отбили эти нерациональные требования. Поляки, впрочем, не слишком и настаивали; разрешение территориальных и экономических вопросов их волновало куда больше. Ничего не вышло и из попыток Варшавы заполучить корабли Черноморского Флота, уведенные белогвардейцами в Бизерту.
АИ-анализ: если предположить, что немецкий флот не был затоплен в Скапа-Флоу, а разделен между победителями, то поляки вполне могли бы получить легкие крейсера и эсминцы из его состава. Возможность передачи Польше трофейного легкого крейсера “Кенигсберг” обсуждалась в РИ. Дредноуты и линейные крейсера, полякам почти наверняка не достались бы, но передача Польше нескольких немецких броненосцев выглядела возможной.
Но ставить точку в ранней истории попыток польского флота обзавестись линкорами было еще рано.
5 июля 1922 года, сенатор-республиканец Джон Ирвинг Фрэнс, представлявший штат Мэриленд, внес в сенат билль, предлагавший передать Польше часть списываемых кораблей американского флота. Только что подписанный Вашингтонский морской договор требовал от Америки списать и отправить на слом полтора десятка линейных кораблей – в основном эскадренных броненосцев до-дредноутного типа. Сенатор Фрэнс в своем билле предлагал “наделить Президента полномочиями, если он сочтет это соответствующим благу народа и международным соглашениям Соединенных Штатов, передать Польше шесть кораблей из числа тех, которые по условиям соглашения с Британией, Францией и Японией более не будут нужны американскому флоту и назначены на списание”.
Какие именно корабли имелись в виду, сенатор Фрэнс не уточнял, но речь явно шла о линкорах – именно их американский флот должен был сократить по Вашингтонскому Соглашению. Большинство историков считают, что речь шла либо о шести преддредноутах типа “Коннектикут”, либо о более старых кораблях типа “Вирджиния” (пять единиц) и “Мэн” (две единицы), в той или иной конфигурации. Однако я считаю должным заметить, что потенциально под определения сенатора Фрэнса также подпадали и списываемые по условиям Вашингтонского Соглашения дредноуты – “Мичиган” и “Саут Кэролайн”.
Сами поляки в силу каких-то причин – возможно, просто руководствуясь логикой, что относительно современные дредноуты и преддредноуты им вряд ли отдадут – считали, что речь идет о пяти кораблях типа “Вирджиния” и одном более старом корабле типа “Мэн”. Флот далеко не “первой свежести”, конечно… но вполне сопоставимый с тем, что Версальский Договор оставил Германии.
13 июля 1922 года польский военно-морской атташе в Вашингтоне телеграммой уведомил Варшаву об инициативе сенатора Фрэнса. Польское правительство было изрядно шокировано такой инициативой, но командование флота, видя свой шанс, радостно за нее ухватилось. На следующий же день, на имя военного министра Польши поступило письмо за авторством начальника штаба флота, Чеслава Кароля Петеленца, в котором тот приводил следующие аргументы в пользу принятия “американского подарка”:
* Польша нуждается в защите своего побережья от атаки с моря, что рано или поздно потребует возведения целой системы береговых крепостей – дорогих и сковывающих значительные материальные и человеческие ресурсы на выполнении одной-единственной задачи. Эскадра линейных кораблей (пусть даже и устаревших) будет в этом плане гораздо более эффективным вложением, так как помимо обороны побережья сможет решать и другие задачи;
* Вашингтонский договор предусматривает для всех участников временный запрет на строительство новых линейных кораблей, ограничивая разрешенный “новострой” водоизмещением в 10.000 тонн и орудиями в 203 миллиметра. Эти ограничения, по всей видимости, будут действовать и для экспортных заказов. А это значит, что Польша минимум до 1930-ых не сможет купить тяжелые боевые корабли, даже если будет располагать необходимыми средствами;
* Так как шесть линкоров будут для польского военного бюджета очевидно слишком обременительны (приложенные к письму расчеты, показывали, что только лишь минимальное комплектование и загрузка топливом для перехода двух линкоров типа “Вирджиния” в Польшу потребует 11% всего годового бюджета флота) то автор предлагал оставить себе только два корабля, а остальные передать Югославии и Румынии в обмен на политические уступки. Немаловажным пунктом было то, что каждый броненосец потребовал бы для комплектования 40 офицеров и почти 800 младших чинов, в то время как весь персонал польского флота в 1921 году насчитывал только 175 офицеров и 2508 младших чинов;
Польское правительство идеей заинтересовалось, и кабинет министров (несмотря на яростное сопротивление министра финансов, протестовавшего против увеличения военных расходов) одобрил инициативу. 15 июля 1922 года, польское правительство уведомила военного атташе в Америке, что оно всецело одобряет инициативу сенатора Фрэнса и готово немедленно приступить к разрешению практических вопросов, связанных с приобретением и транспортировкой линкоров.
Надежды польских адмиралов рухнули 18 июля 1922 года, когда в Варшаву пришел секретный доклад от Михаила Квапишевского, советника при посольстве в Вашингтоне. В своем докладе Квапишевский пояснял, что передача Польше списанных кораблей из состава американского флота прямо противоречит 18-ой статье Вашингтонского Соглашения -
Каждая из договаривающихся сторон обязуется не избавляться посредством дарения, продажи или иным путем от боевого корабля таким образом, что он может стать боевым кораблём во флотах любых иностранных государств.
- и, стало быть, заведомо нереалистична. Причем сенатор Франс, по мнению Квапишевского, это прекрасно понимал, так как его билль содержал оговорку “…если он сочтет это соответствующим международным соглашениям”. Билль сенатора Фрэнса являлся, таким образом, не более чем внутриполитической игрой – попыткой заручиться голосами многочисленной русской и польской диаспоры штата Мэриленд для собственного переизбрания. Впрочем, Фрэнсу это не помогло, и вскоре он проиграл выборы кандидату-демократу.
АИ-анализ: в чистой теории американцы могли подарить полякам старые броненосцы типа “Иллинойс”. Эти корабли постройки еще 1890-ых были выведены из состава флота до подписания Вашингтонского Договора, и не подпадали под его условия. Другое дело, что толку от них было уже очень мало…
На этом ранние планы обзаведения линкорами для польского флота завершились. Амбиций адмиралы Польской Республики, разумеется, не утратили, но временно поставили их на паузу, переключившись на более рациональные задачи и идеи.
ПРОДОЛЖЕНИЕ: ГДЕ КУПИТЬ ПОДЕРЖАННЫЙ ДРЕДНОУТ?
Важной деталью, которую стоит отметить при обсуждении польских линкоров является то, что польский флот 1930-ых был в первую очередь всегда ориентирован на войну с СССР.
Причина была проста и вполне очевидна: в войне против Германии, польский флот был бы практически бесполезен. Крошечное польское побережье с обеих сторон было охвачено гораздо более обширным немецким, со множеством портов, гаваней и военно-морских баз. Действуя из такой неблагоприятной позиции, максимум, что мог бы предпринять польский флот – это оборона Гдыни и отдельные вылазки против немецкого судоходства. Ни о какой защите коммуникаций или блокаде немецкого побережья не могло быть и речи, и вообще основной морской стратегией было “продержаться, отвлекая на себя так много немецких кораблей, как возможно, пока французы не разгромят немецкие морские силы на западе”.
В то же время в войне с СССР, польский флот вполне мог бы проявить себя с лучшей стороны. Основные советские военно-морские базы на Балтике находились в Финском Заливе – почти в тысяче километров от польского побережья – и это удаление не позволяло советскому флоту ни установить блокаду ни даже в полной мере реализовать свое численное превосходство. Польские адмиралы считали, что вполне сумеют нейтрализовать советские попытки атаковать польское побережье и судоходство, и (при некоторой удаче) вытеснить советские корабли с Балтики и запереть в Финском Заливе.
В пользу “советского сценария” играли еще два фактора. Во-первых, практически весь советский надводный флот к началу 1930-ых был основательно устаревшим – состоявшим из кораблей еще имперской постройки, которые сильно уступали современным британским и французским единицам польского флота. Во-вторых, поляки (к сожалению, вполне резонно) предполагали, что гражданская война и политические чистки существенно подорвали качество подготовки советских экипажей. Польский же флот развивался в преемственности морских традиций Российской Империи, большинство офицеров были выходцами из императорского флота, и поддерживали достаточно высокий уровень компетентности и обученности личного состава.
Из этого следовало, что основной мотивацией для обзаведения линкорами для поляков всегда была перспектива войны с СССР.
В 1932 году правительство Чили, измученное катастрофическим экономическим кризисом, попыталось продать кому-нибудь свой главный военно-морской актив – супердредноут “Альмиранте Латорре”. Хотя старый корабль (успевший послужить в британском флоте во время Первой Мировой Войны) и относился к сравнительно устаревшему проекту, но недавно прошел капитальную модернизацию и был вполне адекватно вооружен и бронирован по меркам начала 1930-ых.
Желание чилийцев продать “Альмиранте Латорре” было связано не с его устарелостью, а с бедственным финансовым положением страны – денег в казне не хватало даже чтобы платить морякам жалование, и в сентябре 1931 недовольные моряки подняли восстание. Мятеж удалось подавить, но денег от этого в казне не прибавилось; большую часть флота, включая “Альмиранте Латорре” , пришлось разукомплектовать и поставить на прикол. И, поскольку стоящий в резерве супердредноут так и так не представлял особой военной ценности, чилийцы вполне серьезно начали искать потенциального покупателя.
Поляков идея (озвученная через английских посредников) весьма заинтересовала. Чилийский супердредноут выглядел ценным приобретением; по огневой мощи и защищенности он уверенно превосходил как старые немецкие броненосцы, так и новейшие “карманные линкоры”, и был как минимум на равных с советскими линкорами типа “Севастополь”. Чилийцы, опять-таки, были не в том положении, чтобы заламывать цену. Несколько позднее они (опять-таки через посредников) вообще были готовы продать “Альмиранте Латорре” в Советский Союз в обмен на поставки нефтепродуктов для своей измученной промышленности.
Тем не менее, сделка о продаже “Альмиранте Латорре” все же не состоялась. Судя по всему, стороны банально не смогли вовремя договориться о цене; чилийцы, ощутив интерес, завысили цену, а поляки, полагая, что чилийцы просто торгуются, занизили свое предложение. А в июне 1932 в Чили произошел очередной переворот, к власти (ненадолго) пришла социалистическая хунта, и вопрос о продаже корабля закрыли.
АИ-анализ: “Альмиранте Латорре” был, пожалуй, лучшим шансом Польши на обзаведение линкором. Экономическое положение Чили было настолько бедственным, что линкор мог быть продан за весьма скромную цену. Боевое же значение корабля было вполне достаточным, чтобы Германия и СССР рассматривали его всерьез; “Альмиранте Латорре” был значительно сильнее “Дойчландов” и мог бы на равных сражаться с “Маратом” или “Гнейзенау”.
Параллельно с чилийским предложением о продаже линкора, Польша рассматривала еще одно – испанское. Установившаяся в апреле 1931 года Вторая Испанская Республика, пытаясь свести концы с концами, существенно сократила военное финансирование и в том числе вывела в резерв оба своих дредноута типа “Эспанья”. Один из этих кораблей – бывший “Альфонсо XIII”, после свержения своего коронованного тезки переименованный в “Эспанью” – республиканское правительство предложило на продажу.
Это предложение поляков заинтересовало существенно меньше. “Эспанья”, хоть и являлась дредноутом, но очень маленьким (по сути, дредноутом береговой обороны), слабо вооруженным и плохо защищенным. Даже в сравнении со старыми немецкими броненосцами она смотрелась довольно-таки неубедительно. Вдобавок корабль был сильно изношен, не проходил капитальной модернизации, и устарел даже по меркам начала 1930-ых.
Переговоры о покупке “Эспаньи” продолжались какое-то время, но так и не привели ни к каким практическим результатам. А вскоре испанское республиканское правительство, озабоченное нарастающей напряженностью с Италией, отказалось от идеи продавать боевые корабли, даже и устаревшие.
АПОФЕОЗ: ПЛАНОВ ГРОМАДЬЕ ТРИДЦАТЫХ
К Женевской Конференции по разоружению 1932 года Польша подготовила серию военно-морских планов разной степени амбициозности. План А предполагал создание скромного флота береговой обороны водоизмещением в 18.500 тонн. План B – несколько большего флота в 25.000 тонн.
План C был уже намного более амбициозным, предполагая создание морского флота в 75.000 тонн. Он включал строительство одного небольшого линкора и двух крейсеров. План D являлся развитием предыдущего, и предполагал создание флота в 100.000 тонн из двух линкоров и двух тяжелых крейсеров.
План E нацеливался уже на 150.000-тонный флот из трех линкоров и шести тяжелых крейсеров – и, наконец, фантастически амбициозный план F предполагал создание армады водоизмещением в 210.000 тонн, включающей четыре линкора и восемь тяжелых крейсеров.
На деле, впрочем, польское правительство всерьез рассматривало только планы A, B и с некоторой натяжкой план С. Планы D, E и F были полностью фиктивными, и существовали с одной целью; поляки собирались представить их на Женевской Конференции, чтобы затем “благородно уступить и согласиться на меньшее”. Для этой цели был в итоге выбран план E, но необходимости в нем не возникло – в 1933 году Германия прекратила участие в конференции, и та в итоге ничего не добилась.
Реальное же военно-морское строительство Польши в планах на вторую половину 1930-ых примерно соответствовало плану B – небольшой, но сбалансированный флот из шести эсминцев, двенадцати субмарин, двенадцати тральщиков и двенадцати торпедных катеров. Тем не менее, польское правительство вовсе не собиралось отказываться от тяжелых кораблей – всего лишь переносило планы по обзаведению ими “вправо”, когда будет завершена базовая программа строительства морского флота и появятся свободные средства.
Еще в 1934 году в польском военном журнале “Przegląd Morski” (пол. Морской Обозреватель) была размещена статья “Okrety przyszłości” (пол. Корабли будущего). Пожелавший остаться анонимным автор под псевдонимом “Бенбоу” излагал свой взгляд на развитие флота в ближайшем будущем – и особенно линейных кораблей, которые, как он полагал, разделятся на “большие” и “малые” линкоры. Первые, по мнению автора, будут предназначаться для действий в океанах, иметь водоизмещение от 25.000 до 40.000 тонн, скорость более 30 узлов и вооружаться 8-10 орудиями калибром от 333 до 406 миллиметров.
Вторые же, “малые” линкоры, предназначались для действий в небольших акваториях, должны были иметь водоизмещение от 10.000 до 25.000 тонн, скорость 28-30 узлов, и вооружаться 6-9 орудиями калибром не более 280-305 миллиметров. В этом вопросе автор, по его же признанию, ориентировался в первую очередь на немецкие “карманные линкоры” типа “Дойчланд”, которые рассматривал как недостающее звено между тяжелыми крейсерами и полноценными “большими” линкорами.
В статье “Бенбоу” приводил эскиз такого корабля, и его краткое техническое описание:
* Водоизмещение – 15.000 тонн стандартное, 18.000 тонн полное;
* Размерения – длина 182 метра, ширина 23,5 метра, осадка наибольшая 6,1 метра;
* Силовая установка – тип неизвестен, мощность 90.000 л.с., наибольшая скорость 30 узлов;
* Дальность плавания – 6.500 морских миль (12.000 км) на 11 узлах;
* Главный калибр – девять 280-мм орудий в трех трехорудийных башнях (одна в носу, две линейно-возвышенно в корме);
* Вспомогательный калибр – двенадцать 102-мм универсальных орудий, две 47-мм пушки и двадцать тяжелых зенитных пулеметов;
* Бронирование – от 40 мм (вероятно, палуба) до 305 мм (вероятно, башни главного калибра), имеются противоторпедные були.
Данный проект, разумеется, представлял собой чистую фантазию автора. Но… его данные неплохо коррелируют с тем, что польские моряки хотели в качестве линейного корабля. Поэтому можно предположить, что под псевдонимом “Бенбоу” на самом деле скрывался коллектив офицеров и морских инженеров, стремившихся таким образом “популяризовать” концепцию польского линкора.
В 1935 году, при обсуждении расширенной программы военно-морского строительства до 1942 года, вопрос о польском линкоре встал уже более конкретно. Кабинет министров запросил командование флота, какой корабль они считают более ценным – небольшой линкор в 20.000-25.000 тонн (вооруженный 305-мм орудиями) или большой крейсер в 15.000 тонн (вооруженный 203-мм орудиями)? Выводы польских адмиралов сводились к тому, что в конфликте с СССР более полезным будет линкор – способный дать бой советским “Севастополям” и защищать польские морские коммуникации. В войне же с Германией, более полезным будет крейсер – достаточно быстрый, чтобы убежать от “Дойчландов” и достаточно мощный, чтобы одолеть немецкие 10.000-тонные крейсера.
Эти планы имели достаточно хорошую поддержку в польском обществе. Тяжелые корабли для польского флота были фактором не только военным, но еще и вопросом национального престижа. В конце 1930-ых, польская Морская и Колониальная Лига (влиятельная организация с более чем миллионом членов на 1939 год) заявила, что готова поддержать большой правительственный заем на военно-морские программы – с тем условием, что эти средства будут использованы для постройки боевых кораблей водоизмещением не менее 10.000 тонн. То есть линкоров, либо тяжелых крейсеров.
Общая стоимость небольшого линейного корабля водоизмещением около 25.000 тонн и с 305-мм артиллерией главного калибра оценивалась польскими военными примерно в 162.5 миллионов злотых. Сумма значительная, но не так чтобы неподъемная – особенно с учетом готовности Морской и Колониальной Лиги поддержать проект общественными сборами по подписке. Разумеется, польская промышленность не могла “потянуть” такой заказ; корабль предполагалось заказать в Великобритании, либо Франции.
Тем не менее, к концу 1930-ых польское правительство стало склоняться, скорее, к приобретению крейсера водоизмещением около 8000 тонн, нежели линкора. На то было несколько причин. Во-первых, наиболее вероятным оппонентом Польши уже прочно стала реваншистская Германия, и цели и задачи польского флота были переориентированы соответственно.
Во-вторых, Советский Союз развернул масштабную программу строительства флота, и небольшой 25.000-тонный линкор с 305-мм пушками уже не казался полякам достаточно убедительным аргументом. Быстроходный же крейсер, способный парировать советские в борьбе за балтийские коммуникации, имел очевидно большую ценность.
В-третьих, действующие соглашения об ограничении военно-морских вооружений могли создать проблемы с заказом тяжелых крейсеров водоизмещением более 8000 тонн на иностранных верфях. Польские же верфи к самостоятельной постройке кораблей такого размера были еще не готовы.
Итоговым решением стало намерение польского флота обзавестись к 1942 году крейсером водоизмещением в 8000 тонн, и параллельно вложить средства в развитие польского судостроения – чтобы к 1943-1944 году можно было приступить к самостоятельной постройке тяжелого крейсера/линкора водоизмещением более 15.000 тонн. Точку в этих планах положила война.
ФИНАЛ: ПОСЛЕДНИЕ НАДЕЖДЫ
Начало Второй Мировой Войны, как ни странно, не поставило точку в вопросе о польских линкорах. Хотя Польша была разгромлена немцами, ее флот большей частью сумел отступить в Великобританию и продолжил борьбу – причем действовали польские моряки решительно и умело, показав себя достойными преемниками традиций императорского флота.
В 1941 году генерал де Голль предложил передать польскому флоту старый дредноут “Париж”. Один из двух остававшихся в строю к началу войны дредноутов типа “Курбэ”, “Париж” использовался как учебный корабль в Атлантике, и после капитуляции Франции ушел в Великобританию (где в ходе операции «Катапульта» был захвачен англичанами). Флоту Свободной Франции он оказался не особенно нужен – им требовались моряки для укомплектования более мощных и современных кораблей – и поэтому использовался англичанами как плавучий склад.
Польское правительство-в-изгнании отнеслось к идее с энтузиазмом, и даже запланировало для этого торжественную церемонию. Но более трезвый анализ ситуации изрядно охладил первичный восторг. Старый французский дредноут был кораблем безнадежно устаревшего типа, не проходившим капитальную модернизацию и последние годы использовавшимся как минимально боеспособный учебный корабль. Боевое значение “Парижа” было очень невелико; слабое зенитное вооружение и противоторпедная защита (считавшаяся недостаточной уже на момент постройки) делали для него чрезвычайно рискованным любой контакт с противником.
Точку в вопросе поставил подсчет количества персонала. Чтобы укомплектовать “Париж”, польскому флоту-в-изгнании пришлось бы разукомплектовать практически все свои корабли – включая современные эсминцы и субмарины, имевшие реальную боевую ценность. Поразмыслив, поляки пришли к вполне резонному выводу, что “Блыскавица” и “Бужа” в море куда лучше “Парижа” в порту, и отказалось от планов ввести “Париж” в строй. В итоге дредноут поляки все же использовали – но исключительно в качестве плавучей казармы для персонала флота.
Последний раз польские линкоры сколь-нибудь реалистично планировались в конце Второй Мировой Войны. В декабре 1944 года, польское правительство в изгнании разработало проект развития вооруженных сил на послевоенный период (в то время в Лондоне еще сохранялись надежды на воссоздание независимой Польши как “буфера” между советской и западной зонами влияния).
План “М” предусматривал послевоенный польский флот общим тоннажем в 325.000 тонн. В него должны были входить три линкора, шесть эскортных авианосцев, шесть крейсеров, тридцать шесть эсминцев, двадцать четыре субмарины, двадцать четыре эскортных корабля (фрегата и корвета), двести (!) охотников за подлодками, тридцать шесть тральщиков и два плавучих дока.
О каких именно линкорах шла речь, так и осталось неизвестным. Скорее всего, поляки рассчитывали на передачу им старых кораблей, выводимых из состава британского и американского флотов. Например, британских линкоров типа “Ривендж”, или американских “стандартов” “Невада” и “Пенсильвания”.
В любом случае, планы эти, ожидаемо, не привели ни к чему. После войны, Британия и США признали коммунистическое правительство Польши и расформировали вооруженные силы лондонского правительства-в-изгнании. Пережившие войну польские корабли вернулись на родину в 1947 году.
Наконец, по некоторым (весьма обрывочным) данным, в конце 1940-ых правительство уже коммунистической Польши рассматривало возможность восстановления немецкого линкора “Гнейзенау”, разоруженного и затопленного немцами в Гдыне. Корпус линкора был поднят в сентябре 1951 года чтобы освободить фарватер порта, и тогда же поднят вопрос о возможности его восстановления как боевого корабля.
Совершенно неясно, что поляки собирались использовать в качестве башен главного калибра – “родные” башни немцы с “Гнейзенау” сняли еще в 1943 году, и пристроили в береговую оборону Дании и Норвегии – но в любом случае, планы не продвинулись так далеко, чтобы этот вопрос имел значение. Осмотр поднятого корпуса убедил польское правительство, что трофейный линкор находится в слишком плохом состоянии, чтобы вкладываться в его восстановление.
АИ-анализ: чисто теоретически, было бы интересно рассмотреть сценарий восстановления поляками “Гнейзенау” с использованием советских 305-мм/62-калиберных орудий, предназначавшихся для тяжелых крейсеров проекта 82…