Автор: Людмила Белогорская
Григорий вернулся домой поздно – после работы зашёл к приятелю Витьке, тот попросил помочь с ремонтом мотоцикла. Пока то да сё, уже и смеркаться начало. Впрочем, парень особо не переживал, спешить ему, молодому и неженатому, было некуда. Матушка пока в силе, со всеми домашними делами сама справляется, его не напрягает.
Увидев нахмуренное лицо матери, парень удивился – никогда ещё она не сердилась на него из-за позднего возвращения.
-Гриша, это правда? – Женщина испытующе посмотрела сыну в глаза.
-Что – правда? – растерялся он.
-То, что в этом письме написано, - кивнула мать на лежащий на столе конверт.
-Откуда ты это взяла? – Он протянул руку к конверту.
-Сядь! – остановила его мать. – И не уходи от ответа.
Григорий сел на табурет напротив матери. Помолчав, ответил неуверенно:
-Да не знаю я! Ну, общались мы с нею тесно, но совсем недолго…
-Когда это было? – продолжала расспрашивать женщина.
-В прошлом году, летом, когда меня на курсы в райцентр на месяц послали.
-Тогда всё сходится, - задумчиво проговорила мать. – И что ты собираешься делать?
Сын растерянно пожал плечами.
-То есть ты хочешь сказать, что тебе всё равно? Эх, Гриша, Гриша, не думала я, что эгоиста вырастила. Твой отец на фронте погиб за два месяца до твоего рождения. Ты ведь сам, на своей шкуре почувствовал, каково это – расти без отца…
Сын уже давно похрапывал в своей кровати, а матери всё не спалось. Мария, накинув прямо на ночнушку старенькую вязаную кофту, вышла из дома и присела на крылечко. Хоть и конец мая уже, а по ночам пока что прохладно.
Женщина тяжело вздохнула. Вроде бы день начался как обычно. Утром она затеяла большую стирку. Как всегда, перед тем, как замочить одежду, проверила содержимое карманов. В кармане брюк, принадлежащих сыну, Мария обнаружила сложенный вдвое конверт. Хотела было отложить в сторону, но любопытство пересилило.
Мысли её вернулись к содержимому письма. Ох, лучше бы она не находила этот конверт!
«Здравствуй, Гриша! Пишет тебе твоя знакомая Клава. Я очень ждала, что ты приедешь или напишешь, но ты про меня совсем забыл. Зачем же тогда говорил, что я тебе нравлюсь? Я не хотела тебе писать, но тётка заставила.
Два месяца назад я родила девочку. Это твоя дочка. Мать с отцом не желают видеть меня и моего ребёнка в своём доме, говорят, что я их опозорила. Пока я живу у тёти, но она тоже не слишком этому рада. Я не знаю, что мне делать. Буду ждать от тебя ответа. До свидания. Любящая тебя Клава», - было написано на вырванном из школьной тетрадки листочке мелким бисерным почерком.
Мария в последнее время переживала, что сын в свои двадцать пять лет был ещё не женат, даже девушки у него не было. Некоторые его одноклассники уже двоих детишек нянчили, а Гриша… А он, гляди-ка, не собираясь жениться, ребёнком обзавёлся!
«Что из себя эта Клава представляет? – задавала себе вопрос женщина. – Наверняка какая-нибудь вертихвостка. Раньше сколько времени молодёжь встречалась, прежде чем к серьёзным отношениям перейти, а тут – меньше месяца друг друга знают, и уже ребёнок».
Так ничего и не надумав, Мария вернулась в дом, но ещё долго ворочалась, прежде чем сон всё же сморил её.
Утром она вернулась к не законченному вечером разговору.
-Вот что, сын, - решительно заявила она. – Сумел дел натворить, умей и ответ держать. Поезжай и привози сюда эту твою Клаву.
-Но я не люблю её, - заикнулся было Григорий.
-Не любишь, говоришь? – с усмешкой взглянула на него мать. – Придётся полюбить! Если бросишь своего ребёнка на произвол судьбы, ты мне не сын!
На следующий день Григорий отпросился с работы и на утреннем автобусе уехал в райцентр. Мария, не в силах чем-то заняться – всё валилось из рук – пошла к соседке Раисе.
-Ой, Маша! – схватилась за голову та, выслушав рассказ подруги. – Да как же так – не зная, что она за штучка, в дом вести? Сама видишь, девка-то не особо разборчивая, считай, с первым встречным любовь закрутила!
-Рая, я к тебе за поддержкой пришла, а ты мне мораль читаешь! – рассердилась Мария. – Я и без тебя всё это знаю, и тоже не в восторге от того, что происходит. Но ребёнок-то ни в чём не виноват!
-Да его ли это ребёнок? Может так получиться, что твой Гришка к нему никакого отношения не имеет, - гнула своё Раиса.
-Да ну тебя! – махнула рукой Мария. – Пойду я, надо ужин готовить.
-Ты, Маш, самое главное, постарайся на руки-то девчонку не брать, слышишь? – крикнула вслед ей Раиса. – На руки не бери, а то привяжешься к ней, а вдруг это чужой ребёнок?
Мария успела подоить корову и накормить кур, полить огород, когда, наконец, хлопнула калитка. Через минуту в дом вошёл Григорий с перевязанным бечёвкой старым фибровым чемоданом. К нему боязливо жалась худющая девчонка, крепко прижимающая к себе свёрток с младенцем.
Ну, проходите, что ли, - пригласила хозяйка. – Ужинать будем!
-Мне бы пелёнку поменять, - пискнула девчонка.
-Давай сюда ребёнка, я подержу, а ты пока пелёнку приготовь! – Женщина бережно приняла на руки свёрток.
Малышка завозилась и открыла глаза. Мария взглянула на крохотное личико и обомлела: девочка была как две капли воды похожа на Гришу в раннем детстве…
Теперь забот у Марии прибавилось. Оказалось, что Клава совсем не представляет себе, что нужно делать с дитём. Понаблюдав, как она растерянно мечется возле плачущей малышки, Мария отодвинула её в сторону:
-Отойди, я сама…
Через несколько месяцев маленькая Анечка с радостью встречала приближающуюся бабушку, почти никак не реагируя на мать. А Мария уже не могла представить свою жизнь без этого крохотного существа.
Хозяйкой Клавдия оказалась тоже никудышней – если готовила, всё у неё подгорало или убегало, если полола, то вместе с травой выдёргивала и половину будущего урожая. Бельё после неё нужно было перестирывать, полы – перемывать. Поначалу Марию это сильно напрягало, а потом она вдруг поняла, что от того, что она сердится или переживает, ничего не меняется. Поэтому, хоть и учила невестку между делом всем хозяйственным премудростям, основную часть домашних дел взяла на себя. Одно лишь достоинство было у Клавы – она никогда не обижалась на свекровь. Улыбаясь и хлопая ресницами, слушала её ворчание, продолжая всё делать так, как привыкла.
Гриша так и не смог полюбить ни жену, ни дочку. Он не носил девочку на руках, не разговаривал с нею. Он её просто не замечал. Собственно, как и подросшая Анечка его. У девочки был один свет в окошке – любимая бабушка. Когда кто-то из взрослых, пришедших в гости, задавал традиционный вопрос: «Кого ты больше любишь – маму или папу?», девочка бесхитростно отвечала: «Бабу».
Долгими зимними вечерами, прижавшись к тёплому боку бабушки, она с восторгом слушала бесконечные истории, которых та знала великое множество. А Мария, обнимая хрупкое тельце внучки, иногда думала о том, что этого чуда в её жизни могло бы не быть. Могло, если бы она поверила в то, что это чужой ребёнок…