Я не люблю не пить. Знаю, что двойное «не» — это приговор никак не начинающему писателю. Просто состояние «я сейчас не пью» сулит одиночество и остракизм, что бы это ни значило. В гости тебя начинают звать только на похороны.
Но! Кажется я нашел выход: главы семейств, которые любят заложить за воротник, верят в сказки про быстрое и чудотворное избавление от этого недуга. Специально для них я придумал чайные церемонии. В духе самых успешных бойцов инфобиза ваш покорный заявлял, что от пуэра он балдеет больше, чем от Архангельской, а спать его укладывает Габа быстрее, чем Меланекс.
И вот, спустя парочку YT-роликов и десяток заказов на Озоне, я в центре чайной вечеринки. Друзья купили все наборы и аксессуары согласно моему райдеру. Привели родителей, детей, внуков, кошек и хомяков. Только рыбки в угловом аквариуме привычно-пристально следили за тем, чтобы мы случайно не уронили в их дом кипятильник.
Сначала сломался чайник. Потом во всём трехэтажном доме вырубилось электричество. Вселенная явно была против перехода огромной семьи на трезвые рельсы. Видимо, она в доле с производителями контрольно-идентификационных знаков (это такие красивые ленточки, которые мешают нам открывать бутылочку быстро-быстро).
Дед — отец моих друзей по одной из двух доступных линий, в воцарившейся темноте авторитетно предложил:
— Может, раз такое дело, по 50 грамм и спатеньки?
— Нет, — воскликнул глава семейства, — мы хотели чайную церемонию? Мы её получим! Быстро все на улицу в барбекю-зону. Разжигаем костёр и кипятим на нем чай в котелке. Как в походе!
— Но у меня нет котелка, — пискнула в темноте хозяйка.
— Пофигу. Тащи свою самую ненужную кастрюлю. Баха, — окликнул глава домработника, — тащи проволоку. Дети — идите раскладывать дрова.
Когда мы озадаченной, но веселой гурьбою вывалились на улицу, обнаружили, что света нет во всем садовом товариществе. Но появление в этой кромешной тьме огромного, с человеческий рост, кролика, заставило взвизгнуть парочку внучат и в общем-то приморозило к крыльцу всех нас.
Кролик стоял за забором. В руке его горела свеча. Он грустно сказал:
— Что же делать? У нашей Лёлечки днюха. Последователи Чубайса таки испортили ей праздник.
Кажется в конце он даже всхлипнул. Или икнул.
Мы разморозились и позвали семью кролика на нашу никак не начинающуюся, но сулящую бездну эмоций чайную церемонию. Кролик, Лёля, её мама, куча Лёлиных друзей и другие садовые товарищи приникли к редкоколу забора, искренне нам завидуя.
В наступившем галдеже действительно заварился кипяток. Не имея опыта поить такую ораву, я чего-то там мутил, проливал и, главное, обрывками толкал лекцию про пользу этого (и того, и еще вот этого) чая. Наливал я и в просунутые сквозь забор кружки. Незаметно на огонек зашла гитара и прижилась тут.
Сказать, что всем нам было офигительно — означало плюнуть в душу филологу-пенсионеру. На самом деле нам было о-хре-ни-тель-но!
В кино сказка заканчивается затемнением. У нас же наоборот — неожиданно вспыхнул свет. Казалось, он льётся из каждой изумрудной травинки и стекает с каждого пихтового жеста. Сначала дети взвизгнули от неожиданно вернувшейся яркости жизни. Потом заорали коты от того, что заработали поливалки. Мокрые, счастливые, все побежали в дом. А у забора, спинами друг к другу, остались сидеть на траве никем, даже на свету, не замеченные дед и кролик. Початая бутыль самогона объединяла их в вечную, как само слово «дача», композицию.
Рыбки в угловом аквариуме выпустили по несколько пузырьков облегчения.
На утро каждый ребенок поинтересовался: «Дядь Дим, а когда вы к нам ещё приедете и нормальную чайную церемонию проведёте?»
