"Ты не уйдёшь"
Мост был холодным. Ветер с реки пробирался под одежду, но ему было всё равно. Он просто сидел на перилах, свесив ноги в пустоту, и смотрел в тёмную воду. Не думал о прыжке. Не думал вообще ни о чём.
— Эй!
Резкий рывок, чьи-то руки вцепились в его куртку, и он грузно рухнул на тротуар, ударившись локтем.
— Ты что, совсем охренел?! — кричала она. Голос звонкий, злой, испуганный. — И.di.от! Какого чёрта?!
Он попытался встать, но она толкнула его в плечо, не давая подняться.
— Можешь даже не оправдываться! Я видела, как ты смотрел вниз! Ты думал, никто не заметит? Что все просто пройдут мимо?
Он открыл рот, но она снова перебила:
— Заткнись! Ты будешь жить. Прямо сейчас. Понял?
Её глаза горели. Не страхом фанатки, узнавшей айдола, а яростью человека, который просто не мог пройти мимо.
Он опустил голову.
...
Они сидели на том же мосту, только теперь оба — на тротуаре, спиной к холодным перилам, и тишина между ними была густой, как туман над рекой.
— Я не собирался прыгать, — наконец сказал он.
— Враньё, — она выдохнула. — Но ладно. Пусть так.
Тишина.
— Почему ты здесь? — спросила она.
Он долго молчал. Она ждала, не подталкивая, зная - слова должны прийти сами. И он начал говорить.
— Я не помню, когда последний раз делал что-то просто, потому что хотел, - начал он, глядя на свои руки. - Просыпаться, когда выспался. Есть, когда голоден. Молчать, если не хочется говорить.
Он поднял глаза - не на нее, а куда-то дальше, в темноту.
— Ты знаешь, каково это - чувствовать, что твое дыхание принадлежит другим? Что каждый твой вздох кто-то ждет, записывает, оценивает?
Она покачала головой.
— Я не могу выйти на улицу без десяти слоев маскировки. Не могу сказать "я устал", не вызвав волну паники. Не могу плакать, потому что мои слезы тут же станут мемами.
В его голосе не было жалости - только усталое недоумение.
— Сегодня у меня был выходной. Первый за долгое время. Я вышел из дома и просто ... шел. Без цели. Потом увидел этот мост. И понял, что хочу сесть вот так - высоко, опасно, настояще. Потому что это единственное место, где я еще чувствую что-то.
Он наконец посмотрел на него.
— А ты решила, что я хочу спрыгнуть.
Она сжала его руку.
— А ты точно не хотел?
Тишина. Где-то вдалеке взвыла сирена.
— Не знаю, - честно признался он, - Но теперь - нет. Потому что если бы спрыгнул, то не услышал бы, как ты ругаешься, как армейский сержант.
Она фыркнула и он впервые за вечер улыбнулся.
Он просто парень, который слишком долго носил маску и забыл, каково это - дышать без нее.
---
Она приходила снова.
Сначала случайно — шла тем же маршрутом, увидела его. Потом уже намеренно.
Они разговаривали. Он говорил больше.
— Я хочу уйти, — однажды признался он.
Она подняла брови:
— С моста?
— Из группы.
Тишина.
Она знала, кто он. Конечно, знала. Но вела себя так, будто это не имело значения.
— Почему?
— Потому что я больше не могу.
Он говорил о бесконечном давлении, о страхе разочаровать.
— Уезжай, — сказала она просто.
Он посмотрел на неё.
— Один?
— Если хочешь.
— А если… не один?
Она засмеялась:
— Ты предлагаешь мне бросить всё и сбежать с тобой? Ты же даже не знаешь, как меня зовут.
— Тогда скажи.
Она покачала головой, но глаза улыбались.
— Ладно. Но только если мы уедем *очень* далеко.
---
Они купили билеты на ночной рейс. Никаких планов, только два чемодана и фальшивые имена в паспортах.
В самолёте он снял маску и капюшон, впервые за долгие годы чувствуя, как воздух касается его лица без страха.
— Ты точно этого хочешь? — спросила она.
Он взял её руку.
— Да.
А где-то далеко уже гремели заголовки: "Лидер BTS решил временно приостановить свою деятельность"
Конечно же он подготовился. Завершил действие всех контрактов, по некоторым пришлось выплатить неустойку, но ему было все равно. Деньги его волновали меньше всего. С группой было сложнее всего, но и тут он просто всем все рассказал и не оставил выбора. Да, неправильно, но и группа уже не была основой жизни для каждого. Все были самостоятельными.
---
Самолет приземлился в крошечном аэропорту где-то в Норвегии. Белые горы, синее небо и абсолютная тишина — такого он не видел давно. Воздух здесь был другим: резким, чистым, обжигающим легкие.
— Здесь никто не найдет, — прошептала она, позволяя ему подумать.
Он не ответил. Просто вдыхал, как будто впервые за десять лет мог дышать полной грудью.
Сняли домик далеко от цивилизации на берегу озера. Хозяйка — пожилая норвежка — даже не взглянула на них дважды. Платили наличными, назвались вымышленными именами. Арендовали машину сразу надолго, чтобы свободно перемешаться.
Он впервые за долгое время готовил ужин. Неумело, сжигая тосты и пересаливая суп, но она смеялась и доедала всё до последней крошки.
— Завтра научу тебя, — пообещала она.
Ночью он проснулся от кошмара. Ему снились сцены, крики, вспышки камер. Он сел на кровати, дрожа, но тут же почувствовал ее тепло.
— Я здесь, — она прибежала из соседней комнаты и обняла его сзади, прижалась щекой к спине. — Ты здесь.
Он закрыл глаза.
---
**Письма из другого мира**
Через две недели она рискнула выйти в интернет.
— Ты в топе всех новостей, — сказала она, глядя на экран.
Он стиснул зубы.
Она быстро закрыла ноутбук.
— Не смотри.
Но он уже видел.
---
**Трещина**
Он стал замкнутым. Молчал часами, смотрел в окно, курил на крыльце. Она не знала, как помочь.
— Может, позвонишь им? — осторожно предложила она однажды.
— Нет.
— Но они волнуются.
— Они волнуются за *него*. За RM. А я… — он замялся. — Я не знаю, кто я сейчас.
Она взяла его лицо в ладони.
— Ты человек. Просто человек.
---
**Выбор**
Однажды утром он вышел из дома и не вернулся.
Она искала его везде: на берегу, в лесу, в маленьком кафе, где они иногда пили кофе.
Нашла на том самом утесе над фьордом, где они впервые встретили рассвет.
— Ты решил снова исчезнуть? — спросила она, подходя.
Он обернулся. В руках у него был телефон.
— Я позвонил им, — сказал он.
Она замерла.
— И?
— Я сказал, что у меня все хорошо. Что мне нужно еще время.
Она кивнула.
— А теперь?
Он протянул ей руку.
— Теперь я хочу ... на самом деле много чего хочу!
---
*Утренняя зарядка*
Она пытается повторять за ним его старую разминку из танцевальных практик — скручивания, волны, резкие остановки. Но её тело отказывается слушаться, и вместо плавного движения получается что-то среднее между аварией на дороге и пьяным крабом.
— Ты… это серьёзно? — он замирает, глядя на её попытку сделать body roll.
— Заткнись, я стараюсь!
— Это похоже на то, как кот пытается вырваться из пакета.
— А ты вообще когда-нибудь учил *нормальных* людей танцевать?!
Он падает на пол от смеха, а она бросает в него подушку.
---
*Неудавшийся очередной кулинарный шедевр*
Они включают музыку — что-то глупое, залипательное, не корейское и не американское, а просто *их*. Он крутится вокруг стола, напевая фальшиво, а она кричит:
— Да ты вообще не попадаешь в ноты!
— Зато она попадает в самое сердце.
— Ой, всё.
Потом она замечает дым.
— …Намджун.
— Что?
— Наша еда.
— …О.
---
*Купание в озере*
Вода ледяная, даже летом. Она заходит по колено и орёт:
— Ну и зачем мы это делаем?!
— Это освежает! — он уже плывёт, смеясь.
— Освежает… как удар током!
Он возвращается, хватает её на руки и тащит в воду под её вопли. Потом они оба дрожат, кутаясь в полотенце, а он смеется над ее недовольным видом:
— Теперь ты настоящая викинг.
— Ненавижу тебя.
— Врешь.
---
*Им просто весело*
Он в очках, кепке и с надутыми щеками (потому что где-то читал, что это меняет лицо). Она в парике с розовыми прядями.
— Выглядишь как айдол второго поколения, — шепчет он.
— Выгляжу как его неудачный клон.
Они покупают глупости: печенье в форме медведей, две одинаковые чашки («чтобы не спорить утром»), какой-то странный соус, который она ткнула пальцем наугад. На кассе он вдруг понимает, что забыл кошелёк.
— Ты…
— Я думала, у тебя!
Приходится класть всё обратно под убийственный взгляд кассирши. По дороге домой он всё равно смеётся.
---
*Глупые покупки (которые становятся святыми)*
Они находят в комиссионке:
— Плюшевого динозавра с одним глазом.
— Он тебе подходит, — говорит она.
— Это мой новый менеджер.
Динозавр едет с ними домой, получает имя *Captain Bang* и сидит на холодильнике, «контролируя их рацион».
---
*Пение в машине (и его поражение)*
Она включает песню, которую он *ненавидит* — слишком попсовую, слишком навязчивую. Но через пять минут он уже мурлычет припев.
— Ха! Ты любишь это!
— Ненавижу.
— Ты подпеваешь!
— Это гипноз.
Она ставит её на репит. К третьему кругу он уже поёт в полный голос, а она торжествует.
---
*Ночь, фонарик и их кино*
Они смотрят фильмы на ноутбуке, завернувшись в одеяло. Он выбирает что-то глубокое и философское, она — ужастик. В итоге он притворяется, что не боится, но когда на экране появляется призрак, он хватает её за руку так, что ей больно.
— Ты…
— Молчи.
— Ты же вангуешь, что призраков не существует!
— *Молчи*.
---
*Их ритуал (кофе и ложь)*
Она вечно делает кофе слишком сладким. Он морщится, но пьёт.
— Ну как? — она смотрит с надеждой.
— Лучше, чем вчера. (Враньё. Вчера было ещё хуже.)
Однажды он просыпается раньше и готовит сам. Она первый раз в жизни молча допивает до конца.
---
*Бой подушками (и его неожиданное подстраивание)*
Он уверен, что выиграет — у него же опыт танцев, сила, координация. Но она бьёт с такой хаотичной энергией, что он заваливается на диван, а она садится рядом, торжествуя:
— Это тебе за подколы про мои танцы!
— Я тебя создал, я тебя и уничтожу…
— Что?
— Ничего.
И как он мог поддаться.
---
*Просто тишина (самый ценный момент)*
Иногда они просто лежат. Без слов. Они сидят на террасе, свесив ноги и наблюдая за милыми уточками с их уже озера. Никакой музыки, только ветер вокруг.
— Ты думаешь, мы правильно поступили? — вдруг спрашивает она.
Он долго смотрит на нее.
— Я думаю, это лучшее, что я когда-либо делал.
Он начал писать музыку. Не для альбомов, не для публики — просто для себя. Для нее.
Они не были парой, никто из них даже попыток не делал. Жили вдвоем, как лучшие друзья, очень близкие уже друг другу. Но и в тоже время, чувства были у каждого.
А однажды утром он проснулся и понял, что готов вернуться.
Не таким, каким был.
Но — собой.
---
"Одна последняя печать"**
Веранда. Тихое вечернее солнце золотит деревянные перила, а где-то вдалеке кричат чайки. Они сидят плечом к плечу, наблюдают за природой, ритуал, ставший за эти месяцы такой же естественной частью дня, как дыхание.
— У нас осталось одно последнее дело, — вдруг говорит он. Голос спокойный, но в нём дрожит что-то, чего она раньше не слышала.
Она поворачивает голову, изучает его профиль: напряжённую линию скулы, тень ресниц.
— Какое?
Он достаёт из кармана два паспорта. Их паспорта. Кладет на колени.
— Надо поставить одну печать. Послезавтра.
Она хмурится, тянется к документам:
— Что за печать?
Он наконец поворачивается к ней, и она видит — он *боится*. Не того Намджуна, что стоял перед тысячами людей без единой дрожи. А просто человека, который боится, что ему откажут.
— О браке, — тихо говорит он. — Я вернусь только официально твоим мужем.
Тишина. Где-то падает сосновая шишка.
Она открывает рот, закрывает. Потом медленно тянется к его лицу, проводит пальцем по щеке, как будто проверяя — не мираж ли.
— Ты… Это вообще законно? Ты же…
— Я уже договорился. Всё. Никаких пресс-релизов, никакой шумихи. Только мы, чиновник в маленькой мэрии и два свидетеля — старушка-хозяйка и капитан Бэнг. — Он кивает на плюшевого динозавра, торчащего из окна.
Она смеётся. Неожиданно, звонко, с облегчением.
— Ты уверен?
Он прижимает её ладонь к своему сердцу. Оно бьётся часто-часто.
— За всю жизнь я не был так уверен ни в чём.
Она целует его, впервые. Медленно, сладко, как будто ставя печать не только в паспорте, а прямо между рёбер — *моё, навсегда*.
— Тогда послезавтра, — шепчет она ему в губы.
Он улыбается — по-настоящему.
---
Капитан Бэнг (плюшевый динозавр) действительно присутствовал на церемонии. Его поставили на стол рядом с документами. Чиновник, не говорящий по-английски, так и не понял, почему жених время от времени строго смотрел в сторону игрушки и кивал, как будто получая одобрение.
А печать в паспорте оказалась фиолетовой. Совсем как его микрофон когда-то.
---
Они не вернулись в Корею. Не сразу.
Они путешествовали: жили в домике в Альпах, ловили рыбу в канадских озерах, терялись в узких улочках Лиссабона. Делали спонтанные покупки в Риме и целовались на вершине Эйфелевой башни. Провели год настоящей влюбленной парой, не задумываясь о последствиях.
---
**Эпилог**
Через два года в новом альбоме BTS появилась песня без названия. Только трек-номер и строчка в описании:
«Для той, что спасла меня на мосту».
Фанаты гадали, что это значит.
Но она - знала.
PS. Конечно он вернулся и его все ждали.
Конец.