Мне не нужно было читать его переписку. Не нужно было подслушивать разговоры. Всё было видно по глазам. По тому, как он оживлялся, когда она приходила. По тому, как смеялся над её шутками, даже не слишком смешными. По тому, как забывал, что мы вместе пришли на ужин — и всё внимание вдруг оказывалось на ней.
Она — моя младшая сестра. Та самая, которая всегда была любимицей семьи. Весёлая, яркая, лёгкая на подъём. Я привыкла к сравнению с ней с самого детства. Но одно дело — мамины замечания про то, что я “слишком серьёзная”, а она “улыбается чаще”. И совсем другое — когда ты начинаешь чувствовать это сравнение в собственном браке.
Первый раз я заметила что-то странное на дне рождения моей мамы. Она пришла в коротком платье, и он — мой муж — заметно растерялся. Да, он всегда говорил, что у неё хороший вкус. Да, он — не идиот, чтобы говорить это вслух. Но я — не слепая. Он смотрел на неё дольше, чем нужно. Он хвалил её салат, хотя вообще не ест сельдерей. Он пытался быть рядом с ней больше, чем это было естественно.
Я не обвиняю её. Она ничего такого не делает. Она смеётся, болтает, приносит вино, рассказывает глупые истории — как всегда. Я не уверена, замечает ли она что-то. Возможно, нет. Возможно… делает вид, что нет.
Но я-то вижу. И каждый раз, когда он с ней рядом — мне становится не по себе. Не потому, что он изменяет. А потому, что я не чувствую себя в безопасности рядом с ним. Потому, что сравнение снова здесь. Прямо за моим обеденным столом.
Я старалась не драматизировать. Сначала. Уговаривала себя, что всё это — моя неуверенность. Что я просто ревную. Что он — взрослый человек, который выбрал меня. Что сестра для него — просто сестра моей жены. Но внутренняя тревога не утихала, а, наоборот, превращалась в устойчивую боль, как будто я — лишняя в собственном доме, когда она появляется на горизонте.
Я начала наблюдать. Замечать мелочи, которых раньше бы не заметила. Он стал интересоваться её жизнью. Спрашивал, как у неё дела, писала ли она, давно ли мы виделись. Иногда предлагал пригласить её в гости, "раз уж она всё равно одна и рядом". Если мы шли в ресторан и встречали её случайно — он настаивал, чтобы она присоединилась. И всегда, всегда рядом с ней он становился каким-то другим: живым, лёгким, даже немного застенчивым. Таким он давно не был рядом со мной.
Он не делал ничего запрещённого. Ни касаний, ни флирта, ни слов, за которые можно было бы зацепиться. Но всё его тело, интонация, взгляд — говорили слишком громко. Это была не измена. Но и не равнодушие.
А я… Я начала терять себя. Сравнивать. Ставить себя рядом с ней, как на витрине: кто красивее, кто моложе, кто тоньше в талии. Я покупала вещи, которые она бы надела. Меняла прическу. Улыбалась, когда было не до смеха. Всё для того, чтобы снова почувствовать себя нужной. Желанной. Видимой. Но, кажется, он смотрел сквозь меня.
Я стала избегать встреч с ней. Искала поводы не звать её домой. А если приходилось — замыкалась. Следила за каждым их взглядом, ловила каждую улыбку. И в какой-то момент поняла, что живу не с мужем, а с чувством, что я — не та, кого он теперь хочет видеть по утрам.
И что самое страшное — я не знаю, как с этим жить.
Я пыталась придумать, как начать этот разговор. Перебирала слова в голове, репетировала фразы перед зеркалом, представляла его лицо — сначала растерянное, потом обвиняющее, потом… может быть, испуганное. Но всё внутри меня сопротивлялось. Потому что я не могла сформулировать обвинение. Не могла сказать: «Ты её хочешь», — не имея ни одного доказательства. Не могла сказать: «Ты предаёшь меня», — когда он по сути ничего не сделал.
Но ведь самое страшное — это то, что он ничего не сделал. Ни шагу за черту. Ни признания, ни порыва. Он просто смотрел. Просто присутствовал рядом с ней так, как давно не присутствует рядом со мной. А я ощущала, как изо дня в день в этом молчании между нами что-то тухнет. Как будто мы живём в доме, где протекает газ: незаметно, без запаха, но отравляет всё.
Я не говорила ему ничего. Просто отдалилась. Сначала внутри. Потом — вовне. Меньше касаний. Меньше разговоров. Я даже начала избегать вечеров дома. Стала задерживаться на работе, ночевать у подруг, искать оправдания, чтобы не быть рядом. Мне казалось, если я сделаю ещё шаг — я сорвусь. Я или уйду, или закричу. А я не хотела ни того, ни другого. Я просто хотела, чтобы он снова посмотрел на меня. По-настоящему.
Но этого не случилось.
В какой-то момент я поняла: возможно, у него ничего с ней никогда и не будет. Он не тот человек, который способен на измену. Но, возможно, он уже изменил. В мыслях. В мечтах. В ожиданиях. А я — просто осталась рядом, как старая мебель: привычная, нужная, но уже не та, к которой хочется прикасаться.
Иногда я думаю: может, надо было спросить напрямую? Может, надо было сказать: «Я всё вижу. Я не дура». Но я не сказала. И, наверное, уже не скажу.
Потому что если он не выбирает меня без слов — я не хочу быть женщиной, которую нужно уговаривать выбрать.