***** ИСТОРИЯ ОДНОГО ИНФАРКТА *****
***
Сергей Михайлович Копыткин пребывал в шоке все выходные.
И было от чего.
В минувшую пятницу в отделе по работе с жалобами населения появился сам начальник городского управления информационной политики и общественных связей Микишкин Кузьма Мифодьевич. Он встал напротив стола Копыткина и, выпятив арбузный живот, наблюдал. Колючие его глаза сопровождали каждое движение рук Сергея Михайловича. Пухлые щеки при этом подрагивали. Что говорило, это знали все, о напряженной мыслительном процессе в голове начальника.
Хруст извилин и шуршание нейронов начальственного мозга распространялись по коридорам и кабинетам и повергали в ужас сотрудников учреждения.
Накануне здесь заметили молодого человека колючками глаз и тугим увесистым животиком очень похожего на Микишкина. Он рассматривал вывески у дверей отделов.
В курилке, где периодически встречались рядовые сотрудники, родилась весьма логичная версия появления и любопытства остроглазого неизвестного пузатика.
После обсуждения пришли к выводу: это или внебрачный сын начальника или его ближайший родственник – типа племяша, выбирал место работы.
И за этим уже следовало вполне обоснованное умозаключение: кто-то из сотрудников в ближайшее время как фанера над Парижем предастся свободному полету. Потому что штат укомплектован. А место для родственника будет освобождаться.
Все взъерошились и начали переживать.
Никто не хотел терять теплое хлебное место терпеливо и старательно отполированное пятой точкой за годы деятельности на поприще связи с общественностью. Хотя многие толком не знали и не понимали, что это значит.
А вот Сергей Михайлович Копыткин знал и понимал.
Когда давным-давно по призыву служил в армии связистом, на строевых смотрах исполнял взводную песню о связи. Слова ее уже забылись. А обрывок припева навечно врезался в память: «Должна работать связь - приказ такой…».
И свои обязанности в управлении связи с общественностью он воспринимал с постоянной солдатской готовностью следовать приказам и установка командиров. Его работа заключалась в распределении входящих заявлений и обращений граждан по специалистам отделов, следуя резолюциям Микишкина. А потом он фиксировал ответы и отправлял их на подпись начальнику управления. То бишь тому же Микишкину.
В обе стороны поток бумаг был непрерывный. Но Копыткин умело управлял им. Он знал движению какой бумаги надо придать ускорение, а какую притормозить. Опять таки, следуя руководящим указаниям и намекам вышестоящего начальства и даже, ориентируясь на слухи и самопальные выводы, постоянно порождаемые коллективом. А он, как известно, знает все.
Это подтверждал и неожиданный визит начальника.
За двадцать лет работы Микишкин впервые наблюдал вот так в упор за работой Копыткина.
Это напрягало.
В голове стучало: «Неужели я стану той самой несчастной фанерой, летящей над Парижем… Двадцать лет службы под хвост… Кому? Собаке или коту под хвост? Господи, я забыл кому…
Ладони стали влажными. Листы бумаги начали цепляться за пальцы, сминаться, А одна немного надорвалась по середине.
Копыткин, как ему казалось, незаметно прикрыл ладонью место надрыва. И побледнел.
А Микишки в это время с многозначительными паузами между словами произнес.
- Да… оказывается у нас тут… первобытный век… в делопроизводстве… И это в век в сплошных… компьютерных технологий… Что скажете… Сергей Михайлович?
Сергей Михайлович онемел. И от вопроса, и от того, что Копыткин обратился к нему по имени и отчеству.
Начальник так и не дождался ответа.
А в курилке пошел пересуд – Копыткина увольняют. Сам приходил ему сказать, что он не соответствует…
А потом коллеги устроили паломничество к Копыткину. Коллективное мнение было таким: надо делать ход конем – уходить из-под удара. Необходимо быстренько увольняться по собственному желанию, не дожидаясь приказа о несоответствии должности. Зачем портить трудовую книжку позорной записью…
В этот день всегда исполнительный и аккуратный Копыткин не мог работать. Впервые делопроизводство дало сбой и его завалило бумагами. Еле выбрался, когда пришло время идти домой.
Копыткин не помнил, как пережил выходные дни.
В понедельник с раннего утра он мялся у кабинета Микишкина.
- У вас ко мне вопрос? – спросил Микишкин.
- Вот… - Копыткин протянул лист бумаги. – Мне очень надо…
Микиткин на ходу прочел заявление.
- Вот оно как… Пройдемте в кабинет.
Сев за свой массивный стол, Микиткин вздохнул, еще раз перечитал и подписал заявление.
- Только из уважения к вам, Сергей Михайлович. А я хотел…
Заявление перешло в руки Копыткина. На нем крупно и размашисто: « О.К. Уволить по собственному.» И дата.
Уже на выходе Копыткин оглянулся.
Микишкин ответил на его не прозвучавший вопрос.
- Я хотел вам предложить должность начальника аналитического отдела. Но у вас, видимо, веская причина для увольнения, раз такая срочность…. Очень жаль. Не буду унижать вас расспросами – что и как, и почему…
- А как же тот похожий на вас, который приходил в пятницу? – вылетело у Копыткина.
- А… Это сын моей сестры… Дизайнер. Будет новые вывески разрабатывать для кабинетов.
Раздавленный и ошеломленный Копыткин оставил заявление в отделе кадров и покинул управление. До первого сбора бывших коллег в курилке на традиционный утренний обмен новостями.
Ночью скорая помощь увезла Сергея Михайловича Копыткина. С инфарктом.
***
17.05.2025 Александр Мегов
