Часы, которые съели время. Исповедь механизма, застрявшего между „было“ и „почти“.
Меня звали Вечность в Шестернях.
Я родился в мастерской слепого часовщика Генриха, который продал мне душу, чтобы выковать идеальный механизм. Граф Лучезар купил меня за мешок алмазов и крик совы, пойманной в полночь. С тех пор я висел на башне Этерниса, отсчитывая секунды до той минуты, когда время перестало иметь значение.
Как я стал тюрьмой для мгновений
— Первые годы: Я звонил каждый час, и дворец замирал, слушая мои удары. Элиана танцевала под мой вальс, а Лучезар сверял по мне пульс своего творения.
— Роковая настройка:После смерти Элианы граф вскрыл мой циферблат и вырвал стрелки. *«Остановись тут, на грани „почти“», — прошептал он. — «Она ещё вернётся»*.
— Проклятие:С тех пор я застыл на 11:59. Мои шестерни скрипят, пытаясь двинуться, но каждый раз зубцы цепляются за тень Элианы, которая вплетена в механизм.
Обитатели моей груди
1. Генрих, слепой часовщик: Его дух прикован к шестерёнке «Сердце». Он чинит меня иглой из собственной кости, бормоча:«Вечность — это всего лишь плохо собранные часы».
2.Тени полуночи: Те, кто слышал мой бой в запретный час. Их голоса застряли в маятнике, как мухи в янтаре.
3. Песочные часы Лучезара:В них — песок из костей Элианы. Когда граф пытается перевернуть их, я звоню громче, чтобы он не видел, как песок превращается в её прах.
Секрет, который знает только Мурсиль
Кот-призрак иногда забирается на мою башню и лижет шестерёнки, словно ищет следы Амели. Однажды он пробормотал:
— Ты не часы. Ты — надгробие для времени.
Он прав. Каждый зубчик моего механизма — это чья-то утраченная минута:
— Смех Амели, застрявший между «9» и «10».
— Последний вздох Элианы, запертый под стрелкой.
— Стоны строителей дворца, спрессованные в пружину.
Как я обманываю туристов
Они поднимаются на башню, чтобы сфоткать «старинный циферблат». Я показываю им:
— На 11:59 — их собственное отражение, постаревшее на 50 лет.
— На 12:00 — пустоту, где их никогда не существовало.
Больше всего я люблю детей. Они спрашивают:
— Почему ты не идешь?
— Потому что жду тебя, — отвечаю я, и тогда часовая стрелка дрожит, почти касаясь роковой черты.
P.S. Если услышите, как часы бьют тринадцать — бегите. Это Генрих сломал иглу, и теперь время ищет новую жертву, чтобы начать отсчёт сначала. А если увидите, как стрелка дрогнула — знайте: Элиана уже близко.
