Когда я создавала канал, у меня в голове клубился рой мыслей: напишу то, расскажу об этом, удивлю вот этим…
Пчелками в моей голове крутились идеи, бились головками о костяшки черепа, шуршали своими крылышками о мозги...
Когда пришло время написать пост, все пчелки затихли, работать никто не хотел. И я вместе с ними. С пчелками, которых рой...
Но вот случилось в моей жизни существенное действие — и сразу возник пост!
У меня вышла книжка... Небольшая, всего 210 страниц, в мягкой обложке.
Название — «Жизнь как миг». В книгу вошли рассказы, эссе и повесть «Беглец».
Но к сожалению, в этот сборник не вошли «Севастопольские зарисовки».
Предлагаю это эссе вашему вниманию.
Севастопольские зарисовки.
Мы, рожденные в середине прошлого века,
не могли и представить, что будем провожать,
ждать, встречать и терять наших сыновей…
Он бежал по берегу моря…
Пожухлая трава била по кроссовкам. Море шумело совсем рядом. Волна за волной, разбиваясь о меловые скалы. Шум волн напоминал о боевых походах в море. Когда он с оружием в руках охранял боевые корабли от пиратов. Стоял высоко, смотрел далеко. А в каких он только странах не побывал. Попробовал испанские груши, португальское молоко, тунисские… сирийские… Мир прекрасен, но дома лучше. Разве можно забыть то чувство онемения в груди, когда спустя полгода ты вновь видел родные берега – Севастополь…
Надвинув капюшон толстовки на ежик волос. С гарнитурой в ушах. Под бодрящий рок, русский рок. Бежал морпех…
Солнце, выглянув из-за туч, улыбнулось ему, скользнув по бледному лицу осенним лучом.
Он в ответ ухмыльнулся ему:
– Я все равно побегу.
Откинув капюшон, молодой мужчина улыбнулся солнцу, поправил костыли, оперся на них и пошел по аллее к морю. К тому морю, которое своим тихим шепотом манило его к себе.
Мальчишка, севастопольский мальчишка, наблюдавший за парнем, бросил руку матери, подбежал к нему и отдал честь.
Мальчишка, севастопольский мальчишка, наблюдавший за парнем, бросил руку матери, подбежал к нему и отдал честь…
Молодая женщина, закрыв рот ладонью, зарыдала. Нет, она не рыдала. Слезы просто текли по лицу. Она не знала, как сказать семилетнему сыну, что его отец никогда не переступит порог дома, не подкинет его до потолка, и с криком: «Банзай!» ее любимые мальчишки не кинутся обнимать ее.
А сынишка ждал отца. Играл только в войну. Как отец, отдавал команды солдатам. Падал на пол, стреляя с автомата кричал: «Работаем, братья!» Мальчишка не смотрел мультфильмы – он с серьезным видом смотрел новости. И все ждал, и ждал, что вот сейчас увидит отца. Такого сильного, большого и самого-самого любимого. По которому он так соскучился.
По которому он так соскучился... Пожилой мужчина вздохнул. Он так скучал по сыну. Который сейчас там, «за ленточкой».
А он тут, на лавочке. Потому что не может слышать, как вздыхает жена. Нет, она не плачет, она просто вздыхает. Она не ворчит, не ругается, не гремит кастрюлями. Она молчит и вздыхает. Он не мог это слышать. А еще она стала ходить в церковь. Практически каждый день. Часами стоит на коленях перед алтарем. Молится за сына, за мальчиков-сослуживцев и, конечно, за Победу! Перебирая банки в подвале (еще одна ее новая фишка), она вспоминала, что Петя любил ее помидоры, а Кирюша – перчик острый, а вот Руслан предпочитал огурчики. И все они, мальчики, обожали ее пирожки с луком и яйцом, которые они привозили на полигон. И не важно было, где этот полигон, ведь Крым – такой маленький полуостров! Он не мог вынести ее комментарии к каждой банке. И как сказать ей, что Руслан ранен тяжело, а Пети вообще нет в живых, а Кирюша в плену. Он берег ее. Может, там, в церкви, она вымолит спасение сыну в этой страшной войне. А сам он, старый дед, хотел туда, к ребятам. Подносить патроны, варить кашу, стирать, мыть – он согласен на все! Кто-то должен помочь нашим воинам!
Кто-то должен помочь нашим воинам! Решительно тряхнув рыжими кудряшками, хрупкая девушка, поправив рюкзачок, подбежала к подъехавшему автобусу, чтобы вновь отправиться в центр сбора помощи нашим солдатам.
Вот уже почти год она ездит туда каждый день, не прерываясь на выходные и праздники. Они принимают у жителей Севастополя гуманитарку – сигареты и конфеты, носки и перчатки, балаклавы и спальники… пакуют и везут туда, на фронт. Плетут маскировочные сети. Сколько всего она увидела за этот год! Слезы радости от нежданной встречи родственников или друзей. Она видела, как плачут молодые здоровые ребята, потерявшие товарищей. Винят себя, что не донесли друга живым до медиков. Она видела, как исчезают города и хутора в дыму пожарищ. Как горят сады. Как бегают, скуля, собаки. И как рады ребята всему, что привезут они – и шоколадке, и сигаретке, и письму, написанному учеником. Ведь воюют они за нее, девчонку, прилежно написавшую это письмо.
Ведь воюют они за нее, девчонку, прилежно написавшую это письмо….
В этом была уверена девочка-второклассница. Она родилась и выросла в Севастополе – в славном городе, «городе русских моряков», так говорил дед. Его нет, но она помнит все его рассказы о героической истории родного города. И верит, что Севастополь навсегда будет российским. Она слышала, как дедушки-соседи говорили о том, что достанут ружья и пойдут защищать родной город. И она возьмет бинты и зеленку и пойдет защищать родной город. Она уже и ранец собрала, как говорит сосед, «дежурный». Но мама, увидев ее сборы, рассказала, как тяжело солдатам на фронте. Что им сейчас нужна другая помощь – доброе слово от тех, ради кого они рискуют своими жизнями и переносят все сложности фронтовой жизни. Она все поняла, ведь не просто так у нее в дневнике одни пятерки. Достав листочек, она подумала и вывела первые слова: «Дорогой солдат! Тебе пишет девочка из города Севастополь…»
«Тебе пишет девочка из города Севастополь…» – прочитав эти слова, офицер вздохнул, свернул листочек и положил его в карман. От этого небольшого клочка бумаги веяло теплом дома. Он ощущал эту ауру дома, на которую мы в обычной жизни не обращаем внимания. Вот стоят привядшие розы, которые подарил жене – просто так, вот кот задремал на подоконнике, запах борща и галушек с чесночком. Здесь дочка разбросала свои наряды, собираясь на свидание – совсем невеста. А вот стол сына, все как у будущего офицера: чистота, порядок, тетрадка к тетрадке, остро заточенные карандаши, и те одного цвета. Он рад, что сын пошел по стопам своих дедов и прадедов – учится в Нахимовском, скоро станет офицером.
Скоро станет офицером…
Да, совсем немного осталось ему, курсанту, шагать до первых звездочек на погонах. Еще чуть-чуть, и он продолжит семейную династию морских офицеров. Хотя… Вот сейчас он хочет не в море, не на корабль, а в окопы. Туда, где идут бои. Где наши солдаты и офицеры спасают мир от коричневой чумы. Мы все думали, что война – это история, это было когда-то и где-то. Но насколько она близко подошла к нашим домам, он понял совсем недавно. Шли бои за Мариуполь. Их подняли ночью по тревоге. Отправили на вертолетную площадку разгружать вертолеты. Прилетевшие оттуда… В ряд стояли машины скорой помощи… И когда распахнули дверь вертолета, ему в голову ударил запах крови, пота, гари и – смерти. Живые и мертвые лежали вместе. На всю жизнь в его памяти останется остекленевший взгляд совсем молодого морпеха. Это лицо стало для него олицетворением войны. Кто-то толкнул его, прикрикнул: «Шевелись!», и пошла работа: выгрузить, причиняя как можно меньше боли, переложить на каталку. Выгрузить – переложить. Выгрузить – переложить. И так всю ночь. Вертолет за вертолетом. А под утро, когда они вернулись в казарму, пришел старшина. С водкой: «Давайте за пацанов. Первую не чокаясь…» Сейчас он совсем другими глазами смотрел на голубое севастопольское небо, которое разрывали крики чаек.
Сейчас он совсем другими глазами смотрел на голубое севастопольское небо, которое разрывали крики чаек…
Он приехал в город неделю назад. Хотя украинские таблоиды и пугали военными действиями в Крыму, он все же исполнил свою детскую мечту – приехал в Севастополь. Прошел по местам, которые посещал только виртуально: памятник затопленным кораблям, Графская пристань, Мост влюбленных, Херсонес Таврический, Малахов Курган и Сапун-гора, 35-я береговая батарея…
Эти узенькие улочки старого города, лестницы, по которым сотни лет поднимались и спускались жители и гости Севастополя. Дома, которые так напоминали Питер. Набережные, пляжи, парки. Но самое главное – люди, севастопольцы. Они отличались от туристов. Здесь, на улицах города, он обратил внимание на раненого морпеха с костылями, мальчишку, который отдавал ему честь, а мать пацана рыдала, пытаясь за брызгами фонтана спрятать от сына горькие слезы, пожилой мужчина с грустными глазами, рыжая девушка, которая бежала куда-то по своим очень важным делам, девочка-отличница с забавными косичками, которые он так давно не видел, курсант с глазами сорокалетнего мужчины, повидавшего многое на своем веку.
Он был рад, что именно сейчас попал в этот город, овеянный славой побед русского оружия на протяжении не одного века. Именно здесь, в Севастополе, он понял, что идет война – страшная, кровавая! И непременно она должна стать народной! Чтобы каждый россиянин понял, что Победа возможна только тогда, когда мы вместе! И Севастополь показал, что это возможно!