Что стоит за датой первого упоминания Москвы в летописи?

Что стоит за датой первого упоминания Москвы в летописи?

(«Приди ко мне, брате, в Москов»)

«Приди ко мне, брате, в Москов» — эти слова Юрия Долгорукого, обращённые к его союзнику, новгород-северскому князю Святославу Ольговичу, давно стали хрестоматийными и вошли в школьные учебники. Немудрено: в них — первое упоминание Москвы в летописи и вообще в письменных источниках. 4 апреля 1147 года князья встретились, и этот день отмечается как первый день в истории нашего города.

Почему Москва была выбрана для встречи князей, в общем, понятно: этот городок, или, может быть, даже не имевшее пока городских укреплений поселение, находилось в юго-западном углу Суздальского княжества, в непосредственной близости от Черниговской земли и тех «вятичских» городов, в которых обосновался тогда Святослав Ольгович. Но только ли «обед силен», устроенный Юрием в честь Святослава и приехавших с ним сына Олега и племянника Владимира, стал поводом для встречи? Разумеется, нет. Юрию и Святославу предстояло обсудить важнейшие политические вопросы и выработать план дальнейших совместных действий в войне с занимавшим киевский престол (причём незаконно, с точки зрения обоих князей) князем Изяславом Мстиславичем, племянником Юрия. Непосредственный же повод для встречи был, как выясняется, весьма и весьма печальным. Не случайным был и выбор даты этой встречи…

Ещё в ноябре или декабре 1146 года князья заключили договор, по условиям которого Святослав признавал «старейшинство» Юрия, то есть целовал ему крест не как «брату», но как «отцу», а Юрий, в свою очередь, обещал оказать помощь в борьбе с Изяславом Мстиславичем и черниговскими князьями Давыдовичами (двоюродными братьями Святослава). Во исполнение этого договора он отослал к Святославу своего сына Ивана с дружиной. Тогда же Ивану были обещаны город Курск и «Посемье» — земли по реке Сейм, которыми ещё недавно владел Святослав Ольгович, но которые были у него отняты. Теперь он отдавал их сыну Долгорукого как бы заочно, «на будущее».

Иван сопровождал Святослава Ольговича в самые тяжёлые для того дни, когда новгород-северский князь терпел одно поражение за другим и отступал вглубь Вятичской земли. А потом князь Иван Юрьевич заболел. И уже Святославу пришлось заботиться о нём и опекать его. Ради этого он задержался в вятичском городке Колтеске и даже отпустил от себя союзников половцев. Иван Юрьевич так и не оправился от болезни. Он скончался 24 февраля 1147 года, а на следующий день в Колтеск прибыли два других сына Долгорукого, Борис и Глеб; они и перевезли тело усопшего в Суздаль для погребения. Юрий же прислал письмо и в нём утешал Святослава (который, кажется, горевал о смерти Ивана больше, чем он сам). А заодно твёрдо обещал, что смерть сына ничего не изменит в их отношениях. «Не тужи о сыне моём, — передаёт слова Юрия летописец, — если того Бог отнял, то другого сына пришлю». Правда, для того чтобы прислать сына с дружиной, требовалось время: надо было дождаться, пока истекут сорок дней по смерти Ивана.

Как раз в это время ситуация в войне стала меняться в пользу Юрия Долгорукого. На исходе зимы или в начале весны 1147 года он вторгся со своим войском в принадлежавшую Изяславу Мстиславичу Новгородскую волость и захватил Новый Торг (Торжок) и Помостье (земли по реке Мсте). Одновременно Юрий поручил Святославу Ольговичу начать военные действия в Смоленской земле. Святославу тоже сопутствовал успех. Он повоевал верховья Протвы и захватил большой полон.

Весенняя распутица положила конец активным военным действиям. Зато сделала возможной встречу князей.

Сороковины по смерти Ивана пришлись на 4 апреля 1147 года. И именно в этот день в Москву прибыл князь Святослав Ольгович (его сын Олег приехал к Юрию накануне). Князьям предстояло отдать последний долг безвременно умершему сыну Долгорукого — отстоять последнюю, сороковую, заупокойную службу. В память об Иване на следующий день, 5 апреля, «на Похвалу Святой Богородицы» (то есть в субботу пятой недели Великого поста), и был устроен тот самый «обед силен». На нём князья решали, кто из сыновей Юрия заменит умершего брата и к кому перейдут права на те земли, которые были обещаны Ивану Святославом Ольговичем.

Таким князем был назван Глеб Юрьевич — четвёртый или пятый из сыновей Юрия Долгорукого. Впоследствии он окажется едва ли не самым деятельным участником междоусобных войн своего отца, получит во владение сначала обещанные Курск и «Посемье», а затем и Южный Переяславль — один из главных городов Южной Руси, а при Андрее Боголюбском станет даже киевским князем. А начало его головокружительной карьеры и было предопределено съездом князей в Москве в апреле 1147 года.

Вот такие события стоят, оказывается, за знакомой нам всем летописной фразой.

Опубликовано: Журнал «Историк». 2017. № 9 (33). Сентябрь.