Когда я лежу и ничего не делаю, я чувствую тревогу. А когда я стою, драю пол и заодно реву — я чувствую, что я молодец.
Парадокс? Нет, просто нас так дрессировали.
Отдохнула? Совесть замучила. Устала? Молодец.
Выгорание? Да кому оно надо, иди попей водички и закинь ещё один таз стирки. Меня так учили: хорошая женщина — та, что пашет. Та, что сгорает и при этом ещё улыбается. Когда я была маленькая, моя бабушка говорила: «Нечего валяться, кто лежит — у того жизнь мимо проходит».
А мама прибавляла: «Хочешь чего-то добиться — начни с мытья окон».
Я мечтала писать книги, строить ракеты, менять мир — но начинала с окон.
Потому что иначе — чувство вины. Мои гены знали: отдых — это баловство.
Отдохнула? Не заслужила.
Села? А кто будет делать то, что никто не делал сто лет? Даже если всё вымыто, мозг находил, на что ругаться:
— Пыль на карнизе!
— Посудомойка не выгружена!
— Ковры не отбиты!
— Ты вообще чем занята? Иногда я ложилась полежать, а в голове голос — бабушкин, строгий:
—