В городке Многосправске жила вдова. Нет, не та, что с кинжалами и ядом, а обыкновенная — по паспорту жена, по любви — хранительница очага, а по мнению Канцелярии Бюрократических Решений — вообще никто.
Её супруг, господин Ветеран, был человеком уважаемым. Участвовал в Великой Войне, знал наизусть гимн и пил чай исключительно с «Кубиком Сахара Отваги». Жили они душа в душу почти два десятилетия, ели кашу из одного котелка и смотрели телевизор в такт сердцебиению.
Но был у них грех… Прописка. Она — на улице Слезоточивой, он — на переулке Боевой Славы. И вот когда Ветеран покинул этот мир (достойно, с орденами и даже маршем на фоне), вдова решила получить положенную ей часть его посмертной заботы — пенсию.
Она собрала фотографии: вот они у ёлки, вот на даче, вот он держит её руку, а вот — будит её, чтобы успела в ЖЭК. Были и свидетели: соседка с третьего, кошка, и даже сторож из дома напротив, у которого был дневник наблюдений.
Но пришла она в Управление Печалей и Сомнений — и вот что ей сказали:
— Где прописка? Где доказательства кроватного единства? Где общая квитанция за вывоз мусора?
— Мы 20 лет вместе жили… — прошептала вдова.
— Ага. Жить — не значит быть. Сожительство — не супружество. Прописка — мать любви.
Сначала она судилась в Окружной Палате Подозрений, потом в Коллегии Отказов и даже дошла до Самого Верховного Закона. Но везде ей вежливо напомнили: по букве закона её любовь была "административно раздельной".
Вдову признали морально утомлённой, но юридически несостоявшейся.
С тех пор она ходит по городу, держит фотографию мужа на груди и бормочет:
— Мы не там жили, милый… Надо было в одной строке прописки.
А в Многосправске с тех пор вывешено новое объявление:
- Любовь без регистрации недействительна.
-Совместное счастье — только при наличии штампа и ЖКУ.
- Уважение к ветерану — строго в рамках правоустанавливающих документов.
К сожалению, очень часто ко мне приходят люди — особенно пожилого возраста. Они пишут исковые заявления так, как считают нужным: своими словами, со своими эмоциями, часто игнорируя правила, установленные законом. А когда суд либо отказывается их принять, либо выносит решение не в их пользу... Тогда начинается трагедия.
Они начинают кричать о беззаконии, о бюрократии, о том, что мир вокруг них слеп, глух и несправедлив. Вместо того чтобы спокойно, холодно, без драматических всплесков составить документы согласно Гражданскому процессуальному кодексу, они продолжают настаивать на своём хаотичном подходе. Их тексты пропитаны болью, гневом, обидой, но лишены главного — ссылок на нормативно-правовую базу, чёткости изложения фактов, логики.
И что самое страшное? После очередного проигрыша они не учатся на своих ошибках. Нет. Они ходят от одного юриста к другому, плачут, рассказывают свою историю снова и снова, обвиняя всех вокруг. Судьи не слышат. Статьи не работают. Закон молчит. Все против них. Такой вот замкнутый круг.
А ведь если бы только они могли взять себя в руки, отложить эмоции в сторону и довериться тем, кто знает закон... Но нет. Боль и обида застилают им глаза. И вместо того чтобы двигаться вперёд, они остаются в этом болезненном танце с системой, которая, по их мнению, никогда не даст им справедливости.