Многие из нас, воспитанные с детства на книгах советского писателя В. Яна, на фильме советского режиссёра С. Эйзенштейна «Александр Невский» и картине советского художника М. Авилова «Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом поле», невольно представляют средневековые сражения как грандиозные столкновения многотысячных армий.
Именно поэтому попытки современных историков понять, как реально шли битвы, известные из учебника 7 класса, и как выглядели армии далёкого прошлого, вызывают не только неприятие, но и прямое возмущение: как смеют эти афффтарки говорить и писать о том, что нам дорого с детства?!
А если начать неторопливо разбираться?
По оценкам историков, общая численность населения русских земель в первой половине XV века составляла около 5-6 миллионов человек, При этом плотность населения была крайне неравномерной: сравнительно плотно заселенные центральные регионы с городскими центрами соседствовали с почти безлюдными лесными и пограничными территориями.
В таких демографических условиях потенциальная численность войска была объективно ограничена. Историки-демографы предполагают, что в средневековом обществе доля мужчин, пригодных для военной службы (в возрасте от 15 до 50 лет, физически здоровых), составляла около 20-25% от общего населения. Понятно, что не все они могли быть одновременно мобилизованы без катастрофических последствий для экономики.
Аграрное общество того времени не могло позволить себе отвлекать от производительного труда более 2-3% от общего населения на длительный срок. Таким образом, максимальная теоретическая численность войск, которые могло выставить Московское княжество середины XV века (с населением около 1,5 миллиона человек), составляла примерно 30-45 тысяч человек. Однако это была чисто теоретическая цифра, которая могла быть достигнута только при всеобщей мобилизации в случае катастрофической угрозы вторжения врага.
На практике размер войска определялся экономическими возможностями государства. Средневековая экономика, основанная преимущественно на натуральном хозяйстве, с ограниченной товарностью и денежным обращением, не могла поддерживать крупные постоянные армии. Содержание воина требовало значительных ресурсов: продовольствия, фуража для коней, вооружения, обмундирования, денежного или земельного жалованья.
Единицей площади, с которой считали количество воинов, выставляемых для формирования ополчения, на Руси была соха. Она определялась как площадь земли, вспаханной одной лошадью за три дня. В разных регионах страны соха составляла от 1/4 до 1/3 га.
Обычно при начале военных действий или подготовке к походу князь требовал 1 воина с 10 сох, но если княжеству грозила опасность, то требования доходили до 1 воина с 4 сох. То есть более чем 1 воина с гектара «призвать под копье» было невозможно. Площадь земельных наделов в столичном Киеве XIII века составляла 400 га. Примерно столько же земли было и в Великом Новгороде. По дальнейшим подсчетам можно предположить, что княжеские армии просто не могли быть большими.
По расчетам исследователей, годовое содержание одного тяжеловооруженного конного воина в середине XV века обходилось примерно в сумму, эквивалентную стоимости 40-50 пудов ржи (около 650-820 кг), не считая единовременных затрат на вооружение. Это было колоссальное бремя для экономики того времени.
Согласно всем сравнительным раскопкам, если в доме, раскопанном в любом городе Руси, находилось оружие: щит, меч и так далее – никаких инструментов ремесленных уже не встречается и тем более никогда этот человек уже не был крестьянином. Былина про Илью Муромца нещадно украшает события: если уж ты в Средние века н был воином, то ты был только воином, больше никем, каждый день занимался тренировками, а не пахотой. Иначе ты не был бы воином, а стал бы землепашцем.
Куликовская битва 1380 г. традиционно считается одной из крупнейших битв позднего Средневековья и по значению, и по размаху. Список книг и статей о ней просто безграничен, и точно так же огромен разброс оценок численности войска Мамая и Дмитрия Ивановича: В.Н. Татищев приводит в своей «Истории Российской» цифру в 400 тысяч воинов Мамая, М.М. Щербатов – 200 тысяч, Н.М. Карамзин утверждал, что рать Дмитрия Ивановича насчитывала «более ста пятидесяти тысяч всадников и пеших». Столько же дает и С.М. Соловьев, который сравнивает сражение с «побоищем Каталаунским, где полководец римский спас Западную Европу от гуннов». В «слишком сто тысяч» определял численность рати Дмитрия Ивановича Д.И. Иловайский.
В советской исторической науке длительное время господствовала старая оценка численности русского войска в 100-150 тыс. бойцов. Такую цифру называли авторы коллективных «Очерков истории СССР», ссылавшиеся при этом на летописные свидетельства. Этой же цифры много позже придерживался в очерке «Военное искусство» в коллективном труде «Очерки русской культуры XIII – XV веков» Б.А. Рыбаков. Между тем еще Е.А. Разин в своей классической «Истории военного искусства» пришел к выводу, что «общая численность русской рати, вероятно, не превышала 50–60 тыс. человек». Эту оценку пересмотрел в сторону дальнейшего уменьшения один из наиболее авторитетных специалистов по истории русского военного дела эпохи Средневековья, А.Н. Кирпичников. Он полагал, что на Куликовом поле собралось со стороны Дмитрия Ивановича самое большее 36 тыс. ратников, поскольку армия большей численности (100 или более тысяч) представляла бы собой «неуправляемую толпу людей, только мешающих друг другу». Особняком стоит мнение С.Б. Веселовского, который отмечал, что, возможно, на Куликовом поле было с русской стороны 5-6 тыс. чел. «во фронте». Сегодня сделаны попытки еще более радикального пересмотра численности русской рати. Например, А.А. Булычев полагал, что в русском войске могло быть около 1-1,5 тысяч всадников, а вся рать вместе со слугами и обозниками составляла порядка 6-10 тысяч человек.
Возможно ли это?
В самой крупной битве домонгольского периода – Липицкой – в 1216 г. встретились 8-9 тысяч воинов с обеих сторон. Речь не шла о сборе ополчения – воевали княжеские дружины. Можно определить их размеры?
В 1410 г. Владимир захватили 150 воинов нижегородского воеводы Карамышева и столько же татар под командованием царевича Талыча. 3 сотни!
Да, неожиданно, да, налетели, но небольшой отряд сумел не только взять, но и полностью разграбить крупный русский город: «Того же лета князь Данило Борисовичь Нижняго Новагорода приведе къ себе царевичя Талычу и посла съ нимъ изгономъ къ Володимерю боярина своего Семена Карамышева, а съ нимъ полтараста Татаръ, а Руси полтараста же, и приидоша къ Володимерю лесомъ безвестно... начаша люди сечи и грабити... Они же изграбивши вся церкви и градъ весь и люди попленивши, иныхъ изсекши, огнемъ градъ запалиша и, многое множество богатства, злата и сребра вземше, отъидоша, а денги мерками делиша межи собою».
Сын Дмитрия Донского Юрий начал борьбу за московский престол с внуком Дмитрия Василием II. Попытался уговорить дядю помириться с племянником в Галич приехал митрополит, Юрий вывел его встречать массу народа, чтобы показать, как много воинов его поддерживают, но митрополит Фотий сказал: «Сыне, князь Юрий, не видал столько народа в овечьей шерсти», – потому что все были в сермягах, а люди, так дёшево одетые, не воины.
Его сын и наследник, князь Дмитрий Шемяка, после смерти отца получил дружину примерно в 500 дворян.
Другой сын Юрия во время этой усобицы в 1435 году захватил Вологду, имея в своем распоряжении лишь 300 воинов.
А через 10 лет великий князь московский Василий II потерпел поражение от татар и попал в плен в битве под Сухдалем. В этом сражении на помощь Василию II пришли князья Иван Можайский, Михаила Верейский и Василий Серпуховской, а все вместе они повели в бой менее 1000 всадников («мало бе вои их, яко ни с тысячу», как отмечает летописец). Пришедший им на помощь владимирский полк воеводы Алексея Игнатьевича насчитывал 500 бойцов. Согласно летописному свидетельству, войско татар насчитывало 3500 воинов – очевидно, москвичи понадеялись на свою «кованую рать», то есть тяжело вооружённых воинов...
Очевидно, летописцы не всегда стремились к точности в передаче численности войск, часто основываясь на приблизительных оценках или слухах. Тем не менее, когда речь идет о сравнительно небольших количествах (в пределах сотен воинов), эти данные выглядят достаточно правдоподобными и согласуются между собой.
В некоторых летописях звучит сообщение о «тьмочисленных» войсках, но такие упоминания представляют собой литературное преувеличение, передающее восприятие сражения как великий подвиг, требующий напряжения всех сил.
В армиях Западной Европы была такая же численность. В Англии эпохи войны Роз в 1475 г в военных действиях в войске Эдварда IV во Франции принимало участие 30 рыцарей, 80 оруженосцев, около 3-4 тыс. лучников. Герцог Бэкингем во время войны Роз имел личное войско в составе 10 рыцарей, 27 оруженосцев, численность рядовых воинов около 2 тыс., а у герцога Норфолка всего насчитывалось около 3 тысяч воинов, и это были крупнейшие армии отдельных феодалов Английского королевства. Так что, когда в 1585 году английское королевское войско включало в свой состав 1000 рыцарей, это было очень большое войско Европы.
В армиях Европы существовало понятие «копьё»: рыцарь и его поддержка, в копьё, кроме рыцаря, входили оруженосец, кутилье (конный воин, но не рыцарь), 2 конных стрелка, пеший воин, всего 6 человек., позже до 10 воинов. Герцог саксонский и маркграф бранденбургский имели самые крупные армии – от 40 до 50 копий.
В армиях русских княжеств термин копьё не употреблялся, но дружина делилась на старшую и младшую, что соответствовало европейской схеме: рыцари и оруженосцы.
Можно сделать вывод: в XIV – первой половине XV вв. военные контингенты русских княжеских дружин редко превышали 500-1000 человек, а часто были еще меньше. Даже объединенные силы нескольких княжеств обычно не превышали нескольких тысяч воинов, а сотни тысяч воинов из летописей можно отнести к легендам, как Змея Горыныча и Соловья-разбойника.