Близкие называли эту женщину Мурой, которая и вправду была кошкой, гуляющей сама по себе. На самом деле ее звали Мария и она была дочерью полтавского помещика Игнатия Закревского. Папа дал Муре хорошее образование: дочка свободно говорила и писала на немецком, английском, французском и итальянском языках, поэтому логично, что ее мужем стал дипломат Иван Бенкендорф. Поженившись, молодые поехали в Берлин, где Иван Александрович служил секретарем российского посольства.
Супруги были вхожи в высшее берлинское общество. Однажды, танцуя на балу с самим кайзером Вильгельмом II, Мария сказала ему: "Я заядлая распутница".., чем вогнала кайзера в краску). Подобные выражения были не пределом для Муры, она могла высказаться и крепче! Мария Игнатьевна родила Бенкендорфу двоих детей - Павла и Татьяну. Однако приятной жизни в Берлине настал конец когда началась Первая мировая. Супруги срочно вернулись в Петербург. Мура окончила курсы медсестер и работала в госпитале, что делает ей честь.
Вскоре грянула революция и Бенкендорфы уехали в Эстонию, где у мужа было имение. Однако там стало еще хуже: в имении случился бунт и хозяина закололи вилами. Гувернантка спрятала детей у соседей. Но Муре было не до мужа, она закрутила роман с британским дипломатом-шпионом Робертом Локкартом 👇 , позже Мура назовет его "своей единственной и настоящей любовью"
Влюбленные уехали в Москву и сутками не выходили из спальни, только Роберт бегал за тушенкой в контору американского Красного креста. Как говориться, любовь любовью, а кушать хоцца... Англичанин высказывался о возлюбленной так: "Она была аристократкой. Она могла быть коммунисткой. Она никогда не могла быть мещанкой". Но роман с советской гражданкой не мешал Локкарту плести интриги против новой власти. Англичанин - есть англичанин.. Он даже организовал заговор с целью свержения большевиков, но неудачно. Когда его пришли арестовывать, чекисты обнаружили в постели Муру, которую забрали вместе с ним. Делом этой парочки занялся суровый зампред ВЧК Яков Петерс. Перспективы были безрадостными, но к удивлению всё разрешилось как нельзя лучше: Локкарта выставили в дождливый Лондон, а его любовницу отпустили.
Сразу же поползли слухи о том, что Мура согласилась сотрудничать с ВЧК и вступила в связь с Петерсом. И это логично. Сама Мария Игнатьевна потом то подтверждала эту связь, то опровергала, но дыма без огня не бывает! С Лубянки еще никто просто так не уходил..
Зимой 1919 года аж в коридоре 3 класса Мура вернулась в Петроград. Жить было не на что, и она предложила свои услуги переводчика Корнею Чуковскому. Писатель скептически отнесся к литературным способностям Марьи Игнатьевны, но умереть с голоду не дал, познакомив ее с Максимом Горьким, тому как раз нужен был секретарь со знанием языков. Горький жил тогда в огромной квартире на Конверкском проспекте.
Там же он поселил и Муру. Вскоре, привыкшая к роскоши Мария Закревская-Бенкендорф, стала там полновластной хозяйкой. "Появился завхоз, прекратился безхоз", - смеялись соседи первого писателя страны.
Мура занималась коррспонденцией Горького, вела переговоры на трех языках, но главное - она умела слушать Алексея Максимовича, а это качество он более всего ценил в женщинах, так что Мура стала не только его секретарем и завхозом, но и любовницей ловеласа Горького.
Всё было складно и ладно пока в Москву в 1912-м не приехал знаменитый фантаст Герберт Уэллс (естественно, завербованный Ми-6, она всех писателей вербовала). Организацией приема занялся Горький, а Мура выполняла функции гида и переводчика. Уэллс влюбился в Муру с первого взгляда, как мальчишка и стал ухаживать. В ночь перед отъездом фантаст бродил по гигантской квартире Горького и, вероятно, совершенно случайно оказался в комнате Муры. По другой версии, она сама проскользнула к нему. "Буревесник революции" всё узнал и не на шутку рассвирипел, приревновав любовницу к другому писателю. Мура, не будь дурой, успокоила обоих писателей: Горькому она сказала, что "Даже для самой любвеобильной женщины сразу два самых знаменитых писателя - это слишком много", а Уэллсу, который тоже ревновал ее к Горькому, что с ним ее связывает только крепкая дружба. Словом, навесила лапши наивным мужчинам)
Как бы там ни было, но здоровье А.М. сильно ухудшилось. Его мучил застарелый туберкулез. Врачи и родственники уговорили поехать на лечение в Италию. А Мура уехала в Эстонию, чтобы наконец увидеть своих детей. Но местные власти объявили ее советской шпионкой и арестовали. Пролетарский писатель не только освободил Муру, но и устроил ей фиктивный брак с обнищавшим местным бароном Будбергом, оплатив его карточные долги. Марья Игнатьевна получила еще одну фамилию и титул баронессы, а гражданство Эстонии позволило возможность путешествовать по Европе. Вот так всё хорошо разрешилось.
Мура тут же приехала к Горькому в Италию, там он жил со своей женой, актрисой Марией Андреевой, которую он мечтал зарезать "старым приятным ножом". Баронесса опять стала секретарем писателя и по совместительству литературным агентом и доверенным лицом в Италии. Однажды Муре довелось встретиться с Бенито Муссолини и она пожаловалась ему на слежку за Горьким, однако получила совершенно неожиданный ответ диктатора: "Мы следим не за ним, мы следим за вами".. В общем, следят во всех странах и за всеми 😎, иначе спецслужбы зря получают "хлебную карточку".
Скучающий на чужбине Горький всё чаще ездил в Советский Союз, а в 1933 вернулся совсем. Баронесса с ним вернуться не соизволила и неудивительно: она никогда не носила русской фамилии, а лишь немецкие, да еврейские. Хотя по слухам, она осталась не просто так, а выполнять задания ОГПУ.
Правда, через три года она приехала навестить умирающего Горького. И опять пошли слухи, что это Мура подсыпала ему яд, - однако непонятно зачем, если он итак умирал? Словом, слухи сопровождали эту женщину всю жизнь. Чем незаурядней личность, тем больше слухов и сплетен. Советское правительство предоставило баронессе Будберг права на все зарубежные издания Горького. Немалые денежные выплаты она получала до конца своей жизни, но опять же по слухам Советская власть сделала это не просто так: живя на чужбине, Горький активно переписывался с советскими писателями, которые откровенно (а некоторые и слишком откровенно) высказывались о положении дел в стране. Свой архив Горький передал Муре, а та в свою очередь, после его смерти передала его советской власти, получив за это щедрую награду. В общем, деньги не пахнут, сдала бедных писателей по полной!
Потеряв Горького, Мура живо нашла ему замену, перехав в Лондон к старому знакомому Герберту Уэллсу. Фантаст был дважды женат: с первой женой он развелся, а вторая умерла. Были у него, конечно, и интрижки, кто не без греха... Однако Мура занимала всё большее место в сердце писателя. Когда ее не было рядом, он не мог ни о чем думать, кроме нее. Уэллс сделал ей предложение, но она отказалась: жизнь по правилам была скучна для нее. Фантаст становился всё более ревнивым и подозрительным - фантаст есть фантаст). Его возмутило даже то, что она ездила в Москву проститься с Горьким, а ведь он жил в его доме! Уэллс изводил себя, окружающих, но порвать с независимой кошкой Мурой не мог. Сэр Герберд уверял, что она очень обаятельна, но сам же писал о ней так: "Лоб ее изборожден тревожными морщинами, нос сломан.. Она очень быстро ест, заглатывая огромные куски, пьет много водки, и у нее грубоватый глухой голос, вероятно, оттого, что она заядлая курильщица... Руки прелестной формы и часто весьма сомнительной чистоты".
Уэллс умер в 1946 году. Он помог получить Муре английское подданство и завещал ей огромное по тем временам состояние в 100 тысяч $, но так и не смог уговорить ее выйти за него.
Мура продолжала наслаждаться жизнью, благо наследство двух писателей-любовников позволяло ей это. Правда ей досаждали британские спецслужбы, но это ничем страшным не кончилось. Побывала Мура и в СССР. В 1968 году она даже посетила театр "Современник" и посмотрела там пьесу "Большевики", в которой описывалось время, когда произошло покушение на Ленина в 1918, после чего Муру с с английским шпионом Лаккартом и арестовали..
Предчувствуя скорый конец, Мария Игнатьевна перебралась к сыну в Италию и 31 октября 1974 году скончалась.
"Она была свободна задолго до "всеобщего женского освобождения", - сказала о ней ее биограф Нина Берберова. Все многочисленные тайны она унесла с собой в могилу... Наверно, зря, могла бы интересная книга получиться.