Статья из альманаха "Краевед Черноморья" за 1997 год.
Автор: И.Шарапова
Старший научный сотрудник дома-музея В. Г. Короленко в Джанхоте Инна Шарапова изучила все материалы, связанные с пребыванием писателя на земле Причерноморья. Ее публикации лаконичны, но содержат немало познавательного, в чем легко убедиться, прочитав предложенную ею статью.
По мнению друзей Владимира Галактионовича Короленко, он обладал безупречным чувством природы и умел везде находить ее красивейшие уголки. Еще в детстве природа вызывала в его душе не только эстетические ощущения, но и более высокие духовные переживания, о чем он позднее написал: “Природа ласково манила... нескончаемой, непонятной тайной, как будто обещая где-то в бесконечности глубину познания и блаженства разгадки. В душе есть тоже много непонятного говора, который не выразить грубыми словами, как и речи природы. И это именно то, где душа и природа составляют одно”.
“Непонятный говор” в душе писателя оказался созвучным шепоту устремленных в небо пицундских сосен, шуму вековых дубов и рокоту ласкового южного моря; и не приходится удивляться тому, что величественная, поражающая чистотой и роскошью красок, природа Джанхота, став источником вдохновения Владимира Галактионовича, каким-то непостижимым образом “вписалась” в систему художественных средств литератора, о котором А.П.Чехов сказал: “Это мой любимый из современных писателей. Краски его колоритны и густы, язык безупречен, хотя местами и изыскан, образы благородны”.
А пригласил В.Г.Короленко в Джанхот Федор Андреевич Щербина, автор “Истории кубанского казачьего войска”. В его доме и остановился Владимир Галактионович, когда приехал сюда впервые в 1898 году, чтобы осмотреть продаваемый участок. Три дня он бродил вместе со Щербиной по горам, любуясь окрестностями, затем написал жене, Авдотье Семеновне: “Щербина понемногу подбирает компанию порядочных людей и скоро здесь будет целое общество”. Разумеется, себя писатель тоже уже зачислил в эту компанию.
Между Щербиной и братьями Короленко, Владимиром и Илларионом (юридическим и фактическим владельцем дачи), установились прочные дружеские отношения. Они часто навещали друг друга, предпринимали совместные прогулки и поездки по окрестностям и в близлежащие селения: Криницу, Михайловский перевал, на Лысые горы. Похоже, что присутствие Ф.А.Щербины было для братьев Короленко непременным атрибутом джанхотской жизни. Не случайно, направляясь в Джанхот в 1908 году, Владимир Галактионович писал: “Правда, в Джанхоте, должно быть, будет тоска: пусто, нет даже Щербины (остался еще в Новороссийске)...”
Не обходилось, однако, и без курьезов. Так, Илларион Галактионович в письме от 19 сентября 1905 года известил брата о том, что того выбрали от общества виноделов в комиссию для разработки вопроса о введении земства на Кавказе.. Владимир Галактионович никогда не занимался изготовлением вина и не был членом общества виноделов, а в тот год даже не приезжал в Джанхот. Илларион Галактионович был уверен, что выборы эти “подстроил Щербина”.
В 1908 году братья Короленко и Щербина испытывали, очевидно, серьезные финансовые затруднения, хозяйственные дела в их имениях шли неважно. Письма братьев Короленко содержат мысли о возможной продаже поместья и предполагаемых покупателях. Братья пишут об этом, не скрыв огорчения в связи с перспективой расставания с Джанхотом. “точно ликвидируешь не имущество Иллариона, а кусок хорошего прошлого”, — сетовал В.Короленко письме из Джанхота от 9 октября 1908 года. Подобные мысли, наверное, посещали Щербину. “Щербина говорит о своем имении разочарованно, хочет якобы все бросить, но... как всегда хитрого казачину не разберешь, всерьез это или так пугает”, — пишет Владимир Галактионович Авдотье Семеновне.
Иногда между приятелями возникали чисто соседские конфликты. Например, Щербина несколько раз прихватывал землю Иллариона Короленко. О последнем таком случае рассказала в письме матери Софья, старшая дочь Владимира Галактионовича: “Между прочим, Щербина поставил загородку на дядиной земле по речке, дядя, оказывается, просил его снять эту загородку, но «черноморская сирена» околдовала его, и эта загородка стоит и сейчас. Ходили мы с папой осматривать этот захват, и папа очень твердо настроен, говорит, что напишет Щербине и потребует снять загородку, а если он не снимет, то снимут сами. Я думаю, что Щербина стесняется вести себя с папой нахально. Однако, подобные конфликты не имели серьезных последствий, да и походило это скорее на недоразумения, не омрачавшие взаимного расположения приятелей.
По воспоминаниям племянника писателя, Георгия Илларионовича, в кругу семьи и среди друзей братьев Короленко Щербину считали отзывчивым человеком и обаятельным собеседником. Не случайно братья Короленко с присущим им юмором дали Щербине шутливое прозвище “черноморская сирена”.
В годы, когда Владимир Галактионович не приезжал в Джанхот, он осведомлялся о Щербине в письмах к брату. Впрочем, Илларион Галактионович, делясь джанхотскими новостями, и без того упоминал о соседе и его делах. Известно, что Щербина посещал В.Г.Короленко в Полтаве после 1915 года, т.е. после смерти его брата Иллариона.
Летом 1901 и 1902 годов, пока строилась дача, семья писателя и его брат жили на даче Сергея Михайловича Протопопова, расположенной на противоположной стороне ущелья. С.М.Протопопов был служащим Екатеринодарского банка и постоянно проживал в Екатеринодаре. Видимо, это был очень гостеприимный, радушный человек, если в его небольшом, по сравнению с другими дачами, доме находилось место не только семье В.Короленко, но и всем его родственникам и знакомым, приезжавшим в эти годы на отдых.
Желанным гостем в доме Короленко был Виссарион Николаевич Попов, по мнению Владимира Галактионовича, “очень приятный и славный человек”. Виссарион Николаевич был управляющим имением, принадлежавшим его брату, Леониду Николаевичу Попову, и жене брата, Валентине Станиславовне. Он постоянно жил в Джанхоте, был не женат, занимался виноделием. "В поддевке и круглой шляпе, на ящиках вина — чистый прасол”, — таким увидел как-то Попова Владимир Галактионович. Между ними существовали довольно близкие и очень доверительные отношения. В одном из своих писем жене писатель упоминает, что Попов признался ему в своем желании жениться... В свою очередь Попов был доверенным лицом Иллариона Галактионовича, когда возникала необходимость оформить купчую или составить завещание. В фондах музея бережно хранится фотография, запечатлевшая гостей, сидящих на веранде дачи Поповых вокруг самовара. Среди них и Владимир Короленко.
Виссарион Николаевич присутствовал на похоронах брата писателя и, по единодушному мнению Владимира Галактионовича и его дочери Софьи, “много помог в печальном деле”. Вечер после похорон Попов провел в доме покойного, в кругу его семьи и родственников. По воспоминаниям племянницы Короленко Марии Николаевны Лошкаревой, “вечер этого дня превратился в вечер воспоминаний, посвященных Иллариону Галактионовичу, в которых на правах близкого друга принимал участие и Виссарион Николаевич”.
В ущелье, на пути к морю, находилась дача Чермака — каменный трехкомнатный дом с верандой. Владелец его, Лев Карлович Чермак, был инженером-проектировщиком. Как и Ф.А.Щербина, он закончил Петровскую хозяйственную академию. За принадлежность к “Народной Воле” угодил на три года в сибирскую ссылку. Жил в Омске, где со Щербиной организовал что-то вроде коммуны по совместной обработке небольшого участка земли недалеко от города. Кроме этого, занимался краеведческими исследованиями. Революционной, противоправительственной деятельности, видимо, не оставлял, а потому Льва Карловича не раз арестовывали, и вообще ему пришлось много скитаться. После ареста в 1904 году он вынужден был покинуть Сибирь, и судьба занесла его в Джанхот. Вероятнее всего, он тоже оказался там по приглашению Ф.А.Щербины, заботившегося о заселении местечка интеллигентными людьми из круга знакомых ему лиц. Как и другие застройщики, Чермак занялся виноградарством, а кроме того продолжал краеведческие исследования и опубликовал несколько работ по экономике Кубани.
По воспоминаниям Георгия Илларионовича, это был высокий седой старик с короленковской бородой. Очень дружный с ним, Илларион Галактионович в письме к брату отзывался о Чермаке так: “Чермак... прекрасный человек”. Он часто бывал на даче Короленко, любил возиться с детьми Иллариона Галактионовича, особенно любил Георгия, которого почему-то звал “Карлушей”.
Рядом с поместьем Чермака находилось имение Дерингера, пасынка Льва Карловича, артиллерийского офицера. Он занимал ближайший участок по направлению к морю. Дерингер также входил в круг общения братьев Короленко в Джанхоте. Илларион Галактионович в одном из писем сообщает брату, что ждет приезда Чермака и Дерингера.
Крайне скудны сведения о других дачниках Джанхота короленковской поры: Лимареве, Шмидте и Сиповиче. Пожалуй, самой загадочной фигурой является Ярослав Грацианский-Сипович, дача которого и по сей день встречает первой каждого въезжающего в Джанхот.
Еще в 1898 году Владимир Короленко упоминает о Сиповиче как о человеке, знакомом его семье, и передает от него поклон Авдотье Семеновне и брату. О нем самом пишет: “Здоровье его плохо, но далеко не так, как я думал...” И далее: “Сипович просит всем кланяться...” Илларион Галактионович также знал Сиповича и, судя по всему, прибегал к его услугам в деловых вопросах”: “Сипович пишет мне только, чтобы денег на имя Вас. Андр. более не посылать” (письмо Иллариона Короленко от 2 декабря 1898 г.)... “По нынешний день, не считая самой покупки земли, много послано в разное время на имя Сиповича” (письмо Иллариона Короленко от 26 января 1899 г.)... Есть версия, что Сипович был нижегородским статистиком, но на данный момент музей не располагает сведениями, подтверждающими это. Известно, что он принимал участие в заседаниях съезда виноградарей и виноделов Черноморской губернии в Новороссийске в 1899 году, где выступил с докладом, в котором представил историю освоения и хозяйственного обустройства Джанхотского ущелья, развития там виноградарства. Доклад так и назывался “Очерк развития хозяйства в Джанхоте”. Сипович был женат на сестре жены Ф.Щербины, Евгении Семеновне.
По воспоминаниям Георгия Короленко Александр Сипович, сын владельца дачи был врачом и, в свою очередь, состоял в браке с дочерью профессора математики Лимарева — Ольгой.
Иван Николаевич и Екатерина Афанасьевна Лимаревы постоянно жили в Новочеркасске, а в Джанхоте имели дачку, куда приезжали только летом. По словам Георгия Илларионовича, это “были очень симпатичные старички”. Лимарев преподавал в Новочеркасском военном училище и индустриальном техникуме. В 1927-28 годах он давал уроки Георгию Илларионовичу, что позволило последнему “перескочить” через один класс.
Недалеко от Лимаревых, ближе к морю стояла дача Шмидта — изящное каменное двухэтажное строение с верандой. О владельцах этой дачи известно немного: супруги Шмидт строили дачу с 1910 по 1912 год, а вскоре владелец поместья умер...
Естественно, что дачники, поселившиеся в Джанхотском ущелье в начале века, не могли не знать братьев Короленко однако, к сожалению, до сих пор не выяснено, существовали ли личные отношения между Лимаревыми, Шмидтами и Короленко. Несомненно, лишь, что эти люди по роду деятельности, образу жизни и внутреннему облику в той или иной мере принадлежали к знаменитой старой российской интеллигенции, которая служила светочем надежды в тяжелые по дореволюционной эпохи, — “...интеллигенции, которая жалела весь мир, в страждущее человечество.”
По единодушному мнению современников, наивысшим воплощением этого типа людей явилась личность Владимира Галактионовича Короленко. Удивительно точно выразил это А.В.Луначарский в статье “Праведник”: “Короленко есть тот прекрасный, абсолютно правильный, необыкновенно прозрачный кристалл, в котором сложилось все типичное, — лучшее, что было в прежнем интеллигенте”.
Так в первые десятилетия ХХ-го столетия глухое местечко Причерноморья Джанхот оказалось исключительно примечательно своими неординарными дачниками…
Литература
1. Короленко В.Г. История моего современника. — М.: ОГИЗ, 1948.
2. Чехов А.П.и Короленко В.Г. (переписка) / Ред. Н.К.Пиксанова. Музей им.Чехова в Москве. 1923.
3. А.В.Луначарский. “Праведник”. Общая характеристика В.Г.Короленко. — В кн: В.Г.Короленко. Кзассикив марксистском освещении. — Сер. III / сб. статей. — М.: Никитские субботы, 1930.
4. Воспоминания Георгия Илларионовича Короленко, племянника Владимира Короленко, записанные научным сотрудником Дома-музея В.Г.Короленко А.ЕДенисовым.