Погрузиться в изучение обозначенной темы меня как генеалога заставило то, что мои предки по отцовской линии были крестьянами Трубчевского уезда Орловской губернии.
Надеюсь, сведения, приведенные в этой статье, окажутся полезными тем, кто хотят узнать больше о быте хлебопашцев орловщины конца XIX - начала ХХ века.
Приятного чтения!
ВНЕШНИЙ ВИД И УКЛАД ЖИЗНИ
В своём рассказе «Хорь и Калиныч» Иван Сергеевич Тургенев писал: «Орловский мужик невелик ростом, сутуловат, угрюм, глядит исподлобья, живет в дрянных осиновых избенках, ходит на барщину, торговлей не занимается, ест плохо, носит лапти».
А вот информация от П. Фомина, жителя Брянского уезда Орловской губернии: «В 4 часа крестьянин встает и идет косить, работает до 9 часов, завтракает и снова работает до обеда. Пообедав в 12 часов, отдохнув час, крестьянин спешит ворошить и убирать сено. В то время как мужики косят луг, бабы жнут рожь». А в перерывах и ночью – «дела по дому»: рубка и возка дров, строительство или починка избы, хозяйственных построек, изгороди, изготовление колес, саней, ремонт конской упряжи и сельскохозяйственных орудий.
Мальчиков 5-6 лет отдавали в найм или пастухи.
С 10 лет мальчики уже боронили («скородили»), а с 12 пробовали пахать самостоятельно.
В 14 – 15 лет сыновья выполняли наряду с отцом все полевые работы.
Девочек лет с 5 – 6 отправляли в няньки или поручали полоть огород, в лет одиннадцать сажали за прялку, на тринадцатом году обучали шитью и вышивке, в четырнадцать – вымачивать холсты. Одновременно учили доить коров, печь хлеб, грести сено.
Если семья была многодетной, то старшие дети были обязаны приглядывать за своими младшими братьями и сестрами.
В отчете в Синод за 1913 г. из Орловской епархии сообщали: «Дети бедняков, брошенные часто без присмотра, гибнут в раннем детстве по этой причине. Особенно это замечается в семьях малоземельных крестьян. Здесь отец и мать, занятые целый день добыванием куска хлеба, весь день проводят вне дома, а дети предоставлены сами себе. Теперь не редкость, что в доме нет ни одного старого человека, под надзором коего можно было оставить детей. Как правило, маленькие дети остаются вместе с такими же малыми сестрами и братьями, поэтому без надлежащего присмотра они целый день голодные, холодные и в грязи».
Может, детям рабочих жилось лучше?
Л.Н. Толстой, посетив в 1885 году Дятьковский стекольный завод, писал: «Девочки десяти лет в 12 часов ночи становятся на работу и стоят до 12 часов дня, а потом в 4 часа идут в школу, где их по команде учат.
… Здорового лица женского и мужского увидеть трудно, а изможденных и жалких – бездна».
СЫТЫ ПО ГОРЛО
В архиве Российского этнографического музея хранятся замечательные документы той "счастливой" поры, описывающие "достойную" жизнь крестьян: «В Орловской губернии повседневную пищу как богатых, так и бедных крестьян составляло «варево» (щи) или суп. По скоромным дням эти кушанья заправляли свиным салом или «затолокой» (внутренним свиным жиром), по постным дням — конопляным маслом. В Петровский пост орловские крестьяне ели «муру» или тюрю из хлеба, воды и масла. Праздничная пища отличалась тем, что ее лучше приправляли, то же самое «варево» готовили с мясом, кашу на молоке, а в самые торжественные дни жарили картофель с мясом. В большие храмовые праздники крестьяне варили студень, холодец из ног и потрохов».
В книге «Очерки аграрного быта крестьян. Земледельческий центр России и его оскудение», изданной в 1908 году, исследователь народной жизни Бржевский писал: «Молоко, коровье масло, творог, мясо, – словом все продукты, богатые белковыми веществами, появляются на крестьянском столе в исключительных случаях – на свадьбах, при разговении, в престольные праздники. Хроническое недоедание – обычное явление в крестьянской семье».
А вот цитата из «Статистического очерка хозяйственного положения крестьян Орловской и Тульской губерний» за 1902-й: «Пшеничная мука никогда не встречается в обиходе крестьянина, разве лишь в привозимых из города гостинцах, в виде булок и т. п.».
Александр Корнилов в своей книге «Семь месяцев среди голодающих крестьян», изданной в 1893 году, писал: «Из злаковых культур, употребляемых крестьянами в пищу, безусловное первенство принадлежало ржи. Ржаной хлеб фактически и составлял основу крестьянского рациона».
А вот А.Н. Наумов, бывший в 1915-1916 гг. министром земледелия: «Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии, как до войны, так и во время войны».
С.Ю. Витте на совещании министров, проходившем под председательством Николая II заявил: «Если сравнивать потребление у нас и в Европе, то средний размер его на душу составит в России четвертую или пятую часть того, что в других странах признается необходимым для обычного существования».
ДА ОТЧЕГО ЖЕ ОН ГОЛОДЕН?
«Народ голоден оттого, что мы слишком сыты. Разве может не быть голоден народ, который в тех условиях, в которых он живет, то есть при тех податях, при том малоземелье, при той заброшенности и одичании, в котором его держат, должен производить всю ту страшную работу, результаты которой поглощают столицы, города и деревенские центры жизни богатых людей?»
Узнали? Да-да, Лев Николаевич Толстой.
ОТЧЕГО ЛЮДИ МЕРЗЛИ ЗИМОЙ В НАШИХ ЛЕСНЫХ КРАЯХ?
В орловской деревне на вопрос: «Почему крестьяне не вывозят на поля навоз?». Они с раздражением отвечали: «Где унаваживать, когда протопиться нечем?!»
(Бржеский Н., «Очерки аграрного быта крестьян. Земледельческий центр России и его оскудение», 1908).
• ПОЧЕМУ ТОПИЛИСЬ КИЗЯКАМИ?
Догадайтесь, прочитав донесение орловского губернатора в департамент полиции: «26 августа 1907 г. обнаружена самовольная порубка в Чернавском имении Великого князя Михаила Александровича, произведенная крестьянами д. Власовки, Круглинской волости Дмитровского уезда (20 человек) вместе с сельским старостой. Порубка леса производилась в течение полумесяца группами по 5 – 10 человек».
Правильно, лес – хозяйский, его не тронь.
ЖИЗНЬ НА ГРАНИ
В Трубчевском уезде около крестьянских общин имели не только сенокосные, но и пахотные земли не ближе, чем в десяти верстах. Все, что ближе – «хозяйское». Пешочком ежедневно по двадцать верст – перед работой и после работы.
А почему пешочком? По данным военно-конской переписи за 1899 – 1901 гг. число безлошадных дворов составляло в Орловской губернии 29%.
(Материалы Высочайше утвержденной 16 ноября 1901 г. Комиссии по исследованию вопроса движения с 1861 по 1900 г. благосостояния сельского населения среднеземледельческих губерний, сравнительно с другими местностями Европейской России).
Не хочешь ежедневную двадцативерстную прогулку?
Арендуй землю у хозяина. Всего-то 20 — 40 рублей за десятину.
Чтобы получить эти деньги и возвратить семена, необходимо было собрать с десятины не менее 50 пудов зерна (9 пудов на семена и 41 пуд по 50 коп. для продажи), но средняя урожайность на крестьянской земле в губернии составляла 45 – 50 пудов, следовательно, посев на арендованной земле мог дать выгоду только хозяину, а крестьянин ел хлеб из лебеды и осиновой коры.
(Кашкаров, «Статистический очерк хозяйственного положения крестьян Орловской и Тульской губерний», 1902.).
Столыпин в эмиграции писал: «Если учесть что в 1905 году крестьянам (а это более 75% населения империи!) принадлежало 180 млн. десятин, дворянам-помещикам (около 1% населения) – 58 млн. десятин, а еще 170 млн. десятин – казне (т.е. царской семье и царю-батюшке), то на каждый крестьянский двор в указанных губерниях реально приходилось всего от 3 до 6 десятин. С учетом тогдашней урожайности, колебавшейся от сам 2,4 до сам 4, все это означало для крестьян одно — жизнь впроголодь, на грани голодной смерти».
ВСЕ ХОРОШО, ПРЕКРАСНАЯ МАРКИЗА
Но и в те времена были люди, которые верили в постановочные фотографии и крестьянские смокинги.
Видный сановник Ламздорф писал: «От просящих хлеба нет прохода. Окружают повсюду толпой. Картина душераздирающая. На почве голода тиф и цинга».
Мало того, министр иностранных дел Гире «в ужасе от того, как относятся к бедствию государь и интимный круг императорской семьи». Царь… не верит, что есть голод! За завтраком в тесном кругу «он говорит о голоде почти со смехом». Находит, что раздаваемые пособия только деморализуют народ, вышучивает тех, кто уезжает в губернии, чтобы наладить помощь. Такое отношение к бедствию разделяется, по-видимому, всей семьей».
Полковник А.А. фон Вендрих, инспектор министерства путей сообщения и фаворит царя, посланный особоуполномоченным в пострадавшие от голода районы, дезорганизовал грузовое движение на центральных магистралях, загнал в тупик одиннадцать тысяч вагонов с зерном, шесть с половиной миллионов пудов подмокли и стали гнить. Доложили царю. Николай раздраженно отмахнулся: «Не говорите о нем вздора, это достойный офицер. Всяких побирающихся будет много, а таких верных людей, как Вендрих, раз-два и обчелся».
БУДЬ ЗДОРОВ!
В супер-благополучном 1913 году средняя продолжительность жизни России составляла 30,5 лет. В Великобритании — 52 года, Японии — 51, Франции — 50, США — 50, Германии — 49, Италии — 47, Китае — 30, Индии — 23 года.
По докладу на ежегодной сессии Министерства здравоохранения Российской империи, «Из 6-7 миллионов ежегодно рождаемых детей 43 % не доживает до 5 лет. 31 % в той или иной форме обнаруживают различные признаки пищевой недостаточности: рахита, цинги, пеллагры и проч.»
В 1910-м в России от холеры умерло 109 тыс. 560 человек (Оницканский, «О распространении холеры в России», 1911). Уверенно рос ежегодный показатель заболеваемости туберкулезом, от 278,5 тыс. в 1896-м до 876,5 тыс. в благоденственном 1913 году.
Новосельский, в сборнике «Смертность и продолжительность жизни в России», (1916), сравнил смертность в разных странах. От оспы умирали чаще всего в России – 50,8 челлвек на 100 000 населения. На втором месте – Испания, 17,4 чел. А в Швеции – Швеции – 0,01 чел. Россия по смертности оспы в 5080 обогнала Швецию.
Смертность от кори снова выносит Российскую Империю на первое место – 106,2 человек на сто тысяч. Это более чем вдвое выше, чем в Испании, занимающей второе место, там – 45 чел. А в Швеции и Норвегии – 6 чел., в 17,7 раза ниже.
Скарлатина. 1 место по смертности – Россия, 134,8 чел. За ней следует Венгрия с результатом почти втрое ниже – 52,4 чел. На последнем – Ирландия, 2,8 чел., в 48,14 раз ниже российской сметрности.
По всем заразным болезням первое место – за Россией, 527,7 человек на 100 000. На втором – Венгрия, 200,6 человек. В Швеции этот показатель 56,2, в Ирландии – 53,7, в Норвегии – 50,6.
Итак, не жизнь, а малина. Хорошая жизнь. Красивая.
И отчего же крестьяне поддержали большевиков?
— — — — —
Статья основана на материалах сайта go32.ru