В музее на окраине Вены, среди экспонатов Первой мировой, лежит нож с потемневшим клинком и стертыми клеймами. На его рукояти — следы, оставленные руками солдата, возможно, последними, кто держал его в бою. Этот нож — не просто оружие; он — свидетель эпохи, когда каждый сантиметр металла мог решить судьбу человека.
Австро-Венгрия вступила в Первую мировую с одной из самых пестрых армий в истории: более десяти народов под разными знамёнами, говорящих на десятках языков, носивших разные мундиры, сражавшихся за один герб. В этом многоязычном Вавилоне был остро необходим инструмент, который объединял бы военных вне зависимости от происхождения. Таким инструментом и стал штурмовой нож Modell 1917 — клинок, который можно было доверить каждому.
Созданный на излёте войны, он родился не в лабораториях или комиссиях, а в земле, в грязи, в сырости окопов. Это оружие ближнего боя стало ответом на реалии фронта, где штыки были слишком длинны, винтовки неудобны, а импровизация могла стоить жизни. Именно тогда нож перестал быть вспомогательным элементом экипировки и стал инструментом выживания.
Конструкция, подсказанная войной
Sturmmesser M1917 был прост. Клинок — около 21 см. Рукоять — деревянная, гладкая, полуовальная, надёжно удерживаемая тремя заклёпками. Никаких декоративных элементов, лишь функциональность, продиктованная необходимостью.
Он не выглядел угрожающе — и тем опаснее был. Лёгкий, сбалансированный, он идеально подходил для рукопашных атак и тихой работы в окопах. Его редко носили на виду. Обычно — за голенищем, на поясе или даже в потайных чехлах под гимнастёркой.
Производился нож не централизованно. Различные мастерские и подрядчики по всей империи — от Будапешта до Граца — получали заказы. Один из наиболее известных производителей — Carl Kühn & Co, или Zeitler.
Полки и клейма: путь ножа на фронт
Среди сохранившихся экземпляров особый интерес представляют ножи с маркировками полков. Один из таких — с гравировкой 97R, относящийся к 97-му пехотному полку "Барон фон Вальдштеттен", сформированному в Вене в 1883 году. Этот полк прошёл через ад Восточного фронта: Галиция, Буковина, река Днестр, а затем — бесславное наступление на Карстовом плато против итальянцев.
Именно на этих изрезанных горных склонах нож Modell 1917 стал неотъемлемой частью тактики. Он был легче штыка и действовал в условиях, где каждый метр означал бой на расстоянии вытянутой руки. Вспомните бои у горы Сан-Мишель или наступление на плато Добердо — там нож входил в игру раньше, чем винтовка.
Солдаты наделяли такие ножи почти суеверным значением. Их не бросали. Потеря ножа в бою считалась дурным знаком. Часто на клинках делали гравировки — инициалы, даты, даже короткие молитвы. В архивах сохранились фото, где такие ножи носят даже офицеры, хотя по уставу им это не полагалось.
После войны: трофеи и мифы
После 1918 года штурмовой нож Modell 1917 стал трофеем. Союзники, особенно итальянцы и французы, охотно забирали эти клинки как память о враге. Некоторые экземпляры позже появлялись на чёрных рынках или переходили из рук в руки на послевоенных ярмарках.
Один из ножей с клеймом 97R спустя десятилетия всплыл на чердаке в Трентино, в кожаных ножнах, с вырезанным на дереве символом, напоминающим звезду Давида. История владельца так и осталась неизвестной, но сам артефакт стал предметом музейной реконструкции, позволив исследователям восстановить маршрут полка и его участие в последнем наступлении империи на Итальянском фронте.
С годами нож Modell 1917 перестал быть исключительно оружием. Он превратился в культурный артефакт. Его форма, лаконичность, вес — всё в нём отсылает к миру, в котором тех, кто выжил, было меньше тех, кто остался под землёй. Он стал символом исчезнувшей империи, в которой уживались сербы, чехи, венгры, русины, немцы, евреи, итальянцы — все под одной армейской рубахой, вооружённые одинаковым клинком.
Следы на клинке
Каждая царапина, каждый скол — это не просто физические повреждения. Это следы рук, перчаток, земли и, возможно, крови. Это оттиск эпохи, пережившей саму себя. Modell 1917 не был создан, чтобы жить в музеях. Он рождён для боя, но теперь он — молчаливый свидетель великой трагедии.
Сегодня коллекционеры ищут эти ножи не ради военной эстетики. Их привлекает сжатая в металле история: история империи, исчезнувшей с карты; солдат, забытых под плитами; конфликтов, чьи осколки по-прежнему звенят в новостях. И среди всего этого — простой клинок, длиной в ладонь, который всё ещё режет — но теперь уже не плоть, а память.
Почти забытые детали
- Некоторые экземпляры Modell 1917 были снабжены кольцом для крепления к винтовке, превращаясь в штык — крайне редкий, но подтверждённый тип.
- Для штурмовых ножей M1917 существовали ножны из дерева, покрытые кожей, а не только из металла, что характерно для позднейших партий.
- В некоторых мастерских рукояти изготавливались из переработанных элементов винтовочных прикладов — экономия в условиях военного дефицита.
- Есть упоминания о том, что в части полков ножи затачивали под себя — одни предпочитали прямую заточку, другие — серрейторную.
- Известен случай, когда такой нож был использован в бою Второй мировой — хранился как семейная реликвия и вновь взят в бой в 1945 году.
Читать также...