После первых выстрелов на границе обстановка в тылу фронтов резко обострилась, прежде всего, в результате активизации оставшихся не репрессированными националистических объединений. В отдельных местах всего лишь за один-два часа до начала боевых действий националистические формирования успели вырубить столбы и разорвать линии связи между «дивизией — корпусом — армией»*, а также осуществить ряд диверсий на железнодорожных станциях и аэродромах, организовать террористические акты с целью уничтожения командного состава Красной Армии. Имели место случаи нападений бандгрупп на небольшие колонны военнослужащих.
С началом войны разведывательные органы противника проявили весьма активную деятельность. В тылу фронтов незамедлительно началось наращивание агентурной сети и формирование диверсионных групп. Даже в пределах оперативного тыла появились небольшие десанты. Так, всего за первые три дня войны в прифронтовой полосе и соседних районах Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов было зафиксировано более 40 случаев высадки таких десантов. Диверсионным группам и десантам удалось захватить 18 мостов на реках, несколько аэродромов, взорвать пять военных объектов, а также осуществить 12 нападений на позиции зенитных подразделений, посты ВНОС и объекты на железных дорогах.
Неблагоприятное развитие событий на фронтах войны для Красной Армии послужило стимулом для более широкого размаха враждебной деятельности националистических групп на просторах Западной Украины и Прибалтийских республик. Местные польские националисты организовали повстанческие выступления горожан в столицах Львов и Тирасполь, с призывами к неповиновению Советским властям. Латвийские айзсарги открыто и активно оказывали военную помощь немецким войскам в захвате Риги и других городов.
Согласно имеющимся данным, в тылу указанных фронтов лидеры националистических организаций в течение первых шести дней войны осуществили 12 повстанческих выступлений, захватили и ликвидировали органы советской власти в пяти населённых пунктах. Зафиксированы также случаи нападений вооружённых групп повстанцев на военные городки и террористические акты в отношении военнослужащих, партийных и советских представителей местных органов государственной власти.
Как показывает опыт, активность националистических формирований отмечалась чаще всего на расстоянии 30—100 км от линии фронта, однако имели место случаи появления групп активистов-националистов на расстоянии 170–250 км, а в отдельных случаях даже на 300 км от переднего края.
В последующем оперативная обстановка в тылу фронтов продолжала обостряться, что было вызвано деятельностью преступников всех мастей. Количество преступного элемента с началом войны заметно возросло, чему способствовало появление таких преступлений, как дезертирство, уклонение от мобилизации, мародёрство, а также открытое и скрытое хищение продовольственных товаров со складов и из магазинов, из колхозных амбаров, и разбойные вооружённые нападения на объекты народного хозяйства.
С приближением фронта ухудшению обстановки способствовали также заключённые, вырвавшиеся на свободу из колоний и тюрем, а также те, кто во время пеших переходов колонн и нападений самолетов противника оказался в условиях хаоса. Есть свидетельства о том, что в подобных обстоятельствах колонна заключённых, состоящая из нескольких сотен человек, разбрелась. В ряде случаев, превышающих 50%, попытки пресечения побегов оказались безуспешными. Сколько именно этих людей оказались на прифронтовых дорогах, в лесах и населённых пунктах, достоверных сведений нет, однако улучшению оперативной обстановки они, безусловно, не способствовали. Вероятнее всего, беглецы быстро объединялись в банды уголовников**.
Обстановка в тылу фронтов и на сопредельных территориях, в первую очередь на прифронтовых дорогах в первые недели войны, сложилась таким образом, что быстрое пресечение враждебных и преступных проявлений, а также наведение порядка и безопасности на прифронтовых коммуникациях стало первостепенной задачей органов государственной власти и военного командования. В соответствии с требованиями Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 22 июня 1941 года «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного положения», обязанности по поддержанию общественного порядка и государственной безопасности возлагались на Военные советы фронтов и командование войсковых соединений на местах. Непосредственный контроль за соблюдением порядка и правил, установленного военным командованием, возлагался на военных комендантов городов и других населённых пунктов.
Постановления Совета Народных Комиссаров СССР от 24 июня 1941 года «Об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов», а также «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника» стали основой для организации и проведения мероприятий, направленных на укрепление общественного порядка и государственной безопасности не только в прифронтовой полосе, но и на всей территории СССР.
Учитывая исключительно сложную обстановку в тылу фронтов и на прилегающих к ним территориях, Постановлением Совета Народных Комиссаров от 25 июня 1941 года было принято решение о привлечении войск НКВД для обеспечения охраны тыла действующей армии. В первую очередь это касалось противодействия вражеским десантам, диверсионным группам и националистическим формированиям. Для выполнения поставленных задач на первостепенные позиции были назначены пограничные войска НКВД западных округов, а также отдельные части войск НКВД оперативного назначения. Кроме того, согласно Постановлению СНК СССР от 26 июня 1941 года, в помощь войскам по охране тыла были задействованы части и подразделения других частей НКВД, находящихся в пределах прифронтовой полосы. Важно отметить, что старшим оперативным начальником всех войск НКВД, независимо от их принадлежности, стал начальник войск НКВД по охране тыла действующей армии.
Для обеспечения порядка и безопасности на подведомственных территориях в прифронтовых районах местные органы государственной власти организовывали свои вооружённые отряды и даже целые части. Однако эти формирования имели малочисленный состав, недостаточную военную подготовку и не отличались чёткой организацией, что ограничивало их влияние на борьбу с националистическими и диверсионными бандитскими группами. К тому же они быстро включались в состав действующей армии по решению Военных советов фронтов. Например, созданный в Риге Латышский полк рабочей гвардии и другие небольшие отряды на начальном этапе активно боролись с националистическими формированиями, но вскоре были интегрированы в состав 22-й дивизии войск НКВД оперативного назначения, которая уже вступила в боевые действия с противником.
Согласно директиве Центрального комитета ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров СССР от 29 июня 1941 года, а также приказу НКВД СССР от 7 июля 1941 года, к борьбе с враждебными формированиями и диверсионными группами противника были привлечены местные органы НКВД и милиция.
Следует отметить, что успех работы органов внутренних дел во многом определялся количеством привлечённых местных жителей и силами общественности. В предвоенные годы во всех населённых пунктах создавались и активно оказывали поддержку милиции и местным органам НКВД бригады содействия, а также группы по поддержанию общественного порядка. Однако в результате массовой мобилизации граждан в ряды вооружённых сил, на строительство объектов оборонного значения и на производство продукции военного времени, а также в силу миграционных процессов в прифронтовых районах, бригады содействия распались, что привело к утрате НКВД и милицией ранее налаженных связей с местным населением и, соответственно, возможности оперативного реагирования на враждебные и преступные проявления. Вследствие этих изменений изменились и задачи милиции.
В результате стремительного продвижения фронтов в глубь Советского Союза националистические формирования и бандитские группировки вскоре оказались далеко позади, а диверсанты, порой выбрасываемые с самолётов в тыл своих войск, не успевали прибыть на места назначения. Опасная ситуация в тылу фронтов изменила направление своих ветров, требуя принятия не менее решительных мер. Фронтовые коммуникации оказались перегружены потоками эвакуированных граждан, что создало значительный плацдарм для враждебных и преступных элементов. Прифронтовые дороги превратились не только в артерии для манёвров войск, но и в жизненно важные пути для обеспечения фронта продовольствием, боеприпасами, горюче-смазочными материалами и всеми необходимыми средствами снабжения, без которых действующая армия не могла существовать.
Регулированием движения на прифронтовых дорогах должны были заниматься дорожные войска Красной Армии, ответственные за дорожно-эксплуатационную и дорожно-комендантскую службу. Однако они не справились с огромным объёмом работы. Войска НКВД по охране тыла почти в полном составе были призваны к выполнению задач по наведению порядка в прифронтовой полосе. Значительное внимание уделялось поддержанию общественного порядка в крупных городах и населённых пунктах, на железнодорожных станциях, речных портах, а также в местах погрузки и выгрузки военных грузов, которые находились на путях следования отступающих войск и гражданских лиц. Для выполнения этой важной задачи были привлечены личные составы частей войск НКВД, дислоцированные в данных районах, сотрудники местных органов НКВД и милиции, а также бригады содействия. В Москве и её окрестностях поддержанием общественного порядка и государственной безопасности занимались военнослужащие Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения (ОМСДОН), а также 15-й, 16-й и 36-й дивизии войск НКВД. В октябре 1941 года для усиления московского гарнизона была создана ОМСДОН-2. В Ленинграде аналогичную задачу осуществляли 13-й мотострелковый и 225-й конвойный полки НКВД, а в Туле — 115-й и 156-й полки внутренних войск.
Неблагоприятное развитие событий и значительные потери на фронте требовали срочных пополнений. Решением Военных советов фронтов, значительная часть пограничных войск и все подразделения НКВД оперативного назначения были призваны к участию в боевых действиях. Большинство частей войск НКВД, задействованных в операциях Южного и Юго-Западного фронтов, оставались в поле боя без перемещения на протяжении 6–7 месяцев.
Отток сил и ресурсов милиции, а также местных отделов НКВД, предназначенных для поддержания общественного порядка и регулирования потоков на фронтовых коммуникациях, немедленно отразился на оперативной ситуации в малых населённых пунктах и их окрестностях. Подобно первым дням войны, в западных регионах страны вновь вспыхнули случаи мародёрства и грабежей, нередко совершаемых небольшими группами, а также повсеместно начали возникать бандформирования. Для эффективного пресечения и скорейшего раскрытия преступлений местным органам милиции и НКВД не хватало необходимых ресурсов. Добровольческие рабочие отряды отправились на фронт, а бригады содействия распались. Имели место случаи, когда местные жители обращались к пограничникам с сообщениями о виновных в совершении враждебных и преступных деяний. Тем не менее, тяжёлая военная обстановка и приближающийся фронт неизбежно сказались на психологическом состоянии граждан деревень и сёл, расположенных в прифронтовых областях. Определённая часть населения начала прислушиваться к шёпоту вражеской агентуры и её пособников о непобедимости и скором приходе немецко-фашистских «освободителей» от большевистского рабства, а также к обещаниям лучшей жизни после победы. Несмотря на то что пропаганда немецкого «рая» не соответствовала действительности, о которой свидетельствовали сводки из оккупированных территорий, некоторые всё же питали надежды. В соответствии с этой иллюзией возникала возможность грабежа складов и железнодорожных вагонов с военным и народно-хозяйственным имуществом, срыва мероприятий, проводимых местными органами советской власти и военным командованием. В прифронтовых городах имели место случаи, когда профашистские агитаторы открыто проводили антисоветские митинги, призывая население противодействовать инициативам местных властей и запасаться продовольствием. Оперативная обстановка в тылу отступающих фронтов, особенно в Подмосковье, оставалась крайне напряжённой. В связи с этим вокруг столицы была организована усиленная служба войскового заграждения, осуществляемая силами пограничных и других войск НКВД с целью недопущения на территорию Москвы враждебных и преступных элементов, диверсионных групп противника, а также наплывающих в тыл страны масс граждан и отступающих частей Красной Армии.
Таким образом, оперативная обстановка в западных районах страны накануне войны и в тылу фронтов с началом боевых действий была во многом обусловлена враждебной активностью противостоящих сил, включая профашистские националистические организации, а также действиями агентуры и диверсионных групп немецких спецслужб, не говоря уже о появлении банд уголовного толка. Не меньшую роль в этом контексте играли недостаток сил и ресурсов, необходимых для эффективной борьбы с враждебными и преступными формированиями как в прифронтовой полосе, так и на соседних территориях.
Ключевой причиной невысокой результативности служебно-боевой деятельности органов НКГБ, военной разведки и контрразведки, войск НКВД и милиции явилось слабое взаимодействие между ними, потеря связей с местным населением, распад бригад содействия и недостаточно развитая агентурная сеть. В особенной степени эти недостатки проявились на южном крыле советско-германского фронта.
* преимущественное использование проводной связи объяснялось не только и не столько отсутствием средств и специалистов радиосвязи, сколько слабой системой защиты и шифрования радиообмена.
** отношение преступного сообщества к событиям войны было очень неоднозначным.
(Источник: Стариков)