Дирк Богард в роли Густава фон Ашенбаха:
Теперь я посмотрела фильм «Смерть в Венеции» режиссера Лукино Висконти:
Я уже начинала смотреть его в прошлом году, но остановила просмотр, наверное, из-за тех же страхов, по причине которых опасалась смотреть фильмы «Под покровом небес» (Бернардо Бертолуччи) и «Орфей» (Жан Кокто).
*
Но разговор с Лесей (канал «Галопом по Европам») на тему фильма, заставил меня вспомнить этот фильм и все же посмотреть его.
Вот материал Леси на тему этого фильма:
*
И я думаю, что такие фильмы нужно снимать и смотреть, так как они не только поднимают важные вопросы (пусть это и прозвучит пафосно), но и на самом деле помогают людям справиться с трудностями, с какими-то душевными муками. Может быть, даже с какими-то вопросами, которые казались неразрешимыми.
И я правильно сделала, что сначала посмотрела «Под покровом небес» и «Орфей», а также и «8 1/2», так как заход на «Смерть в Венеции» без подготовки мог бы, наверное, не то что шокировать, но расстроить меня.
Ведь это фильм о большой трагедии маленького человека.
Почему маленького?
Человек становится таким беспомощным перед лицом не только стихии, чьей-то халатности или даже жестокости, но даже и своих чувств.
Вот какую вещь снял Висконти!
*
Дирк Богарт в роли Густава хорош.
Он не боится быть маленьким и смешным.
Не боится показать своего героя как слабым, так и умеющим все же преодолеть себя.
Прекрасная актерская работа. Здесь есть и драма, и трагедия и комедия.
Да, как в жизни.
Настоящее искусство прекрасно тем, что умеет сочетать фантазию и реальность.
Да, некоторые сцены здесь могут показаться затянутыми, а другие слишком сентиментальными или даже пафосными, но они всегда уравновешиваются чем-то настолько чудесным и удивительным, что ты сидишь, затаив дыхание.
Это даже трудно объяснить.
Но это хороший фильм о человеческой трагедии и о том, как сложно быть свободным в условностях мира.
Пожалуй, это даже важнее другой темы, поднимаемой здесь.
А именно, проблемы (или, скорее, дихотомии) спонтанности и методичного труда в искусстве (да и в жизни тоже).
Несколько напористый и даже жестокий приятель Густава все время обвиняет того в расчетливости и в том, что он, Густав, слишком методичен. В том, что он даже потерял искру, и в том, что он не способен чувствовать.
Хотя это совсем не так.
Чувствовать Густав как раз умеет.
Просто боится.
Ведь ему нужно учиться чувствовать снова.
На какое-то время он запретил себе это.
И у него были на то причины.
Что же.
Если он оказался способен вновь чувствовать, значит ожил, пусть и попал потом в зону бедствия.
*
А что важнее — разум или чувства — конечно, хороший вопрос.
До сих пор порождающий споры.
Я думаю, что важно и то, и другое.
Иначе зачем они даны людям?