Когда мама сказала, что ко мне сватается Женя, я сначала подумала, что ослышалась.
— Кто? — переспросила я, держа в руках половину яблока и нож.
— Женя. Сын Ларисы Петровны, моей подруги. Ты его знаешь, вы же в школе вместе учились.
Знала я этого Женю. Высокий, худощавый, всегда в дорогих рубашках и с выражением лица, будто он профессор Гарварда, а мы все — чернь. Мы и в школе не особо общались, а тут — замуж.
— Мам, ты серьёзно? — Я отложила яблоко. — Мы же с ним не встречались даже.
— А что, теперь обязательно встречаться? — Мама села напротив, скрестила руки. — Ты же не пятнадцатилетняя. Тебе двадцать семь, ты взрослая женщина. Женя — достойный парень, бизнес свой, квартира, машина. Всё при нем.
— Но я его не люблю.
— Любовь… — мама закатила глаза. — Проживешь с ним — полюбишь. Главное — человек хороший, надёжный. А не твои эти мечтатели-художники.
Я поняла, о чём она. Или вернее — о ком. О Кирилле. Моем бывшем. Он писал музыку, жил на съёмной квартире и носил мои варежки. Маме он не нравился с первого взгляда.
— Мам, — сказала я спокойно. — Я не выйду за Женю. Я его не люблю. И он меня не любит, уверена.
— Он уже в тебя влюблён! — всплеснула мама. — Мы с Ларисой всё обсудили. Он согласен. Всё будет хорошо. Не капризничай. Ты не на кастинг на "Холостяка" пришла, а свою жизнь устраиваешь.
— Мама, ты не слышишь меня.
Она встала. Лицо побледнело. Я знала это выражение — оно всегда предшествовало грозе.
— Если ты откажешься — ты мне больше не дочь.
— Что?
— Ты не слышала? — голос её дрожал. — Я всё делаю ради тебя. Сколько я пахала, чтобы у тебя всё было. И что? Ты плюёшь мне в душу. И ради кого? Ради своих фантазий о большой любви?
Я смотрела на неё и не верила. Мама всегда была строгой, да. Но чтобы вот так?
— Мам, ты правда сейчас говоришь, что откажешься от меня, если я не выйду замуж за человека, которого не люблю?
— Я сказала, что мне нечего с тобой обсуждать. Считай, у тебя больше нет матери.
Я ушла из дома в тот же вечер. Забрала пару вещей и переехала к подруге Лизе. На душе было холодно. Как в январе, когда ветер бьёт в лицо, и нет ни шарфа, ни защиты.
Лиза смотрела на меня и качала головой:
— Вот скажи, вы реально обсуждали твою свадьбу без тебя?
— Да.
— И они решили, что Женя — твой идеальный выбор?
— Угу.
— А ты?
— А я, по их мнению, глупая и романтичная, не понимаю, как устроен мир.
Мы сидели с чаем на её кухне. Лиза молчала, потом вдруг спросила:
— А если бы тебе сейчас предложили всё сначала, вообще без давления, ты бы с Женей стала общаться?
— Нет. Я же говорю — он мне никогда не нравился. Он заносчивый. Всё время говорит, как кто-то неправильно живёт. Постоянно упоминает, сколько у него зарабатывает фирма. Я бы задохнулась с ним.
Лиза вздохнула:
— Тогда ты всё правильно сделала.
Прошло три недели. Мама мне не звонила. Я ей тоже. Сердце ноет, но гордость сильнее.
Однажды я шла с работы и встретила Женю на остановке. Он был в пальто и перчатках, с наушниками. Увидел меня — улыбнулся.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Как ты?
— Нормально.
— Слушай… Я так понял, ты не хочешь со мной ничего?
Я кивнула.
— Не хочу. Прости, если поставила тебя в неловкое положение.
Он пожал плечами:
— Да ничего. Честно? Я не в восторге от идеи тоже был. Мамы наши решили, что знают, как будет лучше. Словно мы не взрослые уже.
— Ну вот и хорошо, что разобрались, — я улыбнулась.
Он кивнул, сел в автобус. И я вдруг почувствовала… облегчение.
На четвёртой неделе раздался звонок. Мама.
— Алло?
Молчание. Потом всхлип.
— Прости меня, Лиз. Я наговорила лишнего. Я просто… испугалась.
— Чего?
— Что ты останешься одна. Что никто не полюбит. Что ты ошибёшься. Я хотела для тебя надёжного мужчины.
— Мам, я понимаю. Но ты не можешь выбирать за меня. Это моя жизнь.
— Я знаю, — ещё один всхлип. — Вернись домой. Просто поговорим. Я скучаю.
Я вернулась.
На кухне стояла та же чашка, как тогда. Мама сидела, глаза покрасневшие.
— Прости, дочка. Я так хотела для тебя добра, что забыла: добро — это не только деньги и статус. Добро — это свобода быть собой.
Я подошла и обняла её. И впервые за долгое время мы просто посидели в тишине, как раньше.
Через год я вышла замуж. Не за Женю, конечно. За Сашу — парень из музыкального кружка, где я пела. Весёлый, добрый, простой. Не бизнесмен. Но с ним было легко дышать.
Мама была на свадьбе. Плакала и держала меня за руку.
И когда мы остались вдвоём, сказала:
— Я горжусь тобой. Ты не предала себя. Значит, будешь счастлива.
Вот и сказке конец. Только не выдуманная она.
Жизнь такая — с трудными разговорами, болью и прощением. Но если сердце своё не предаешь — всё будет хорошо.