Братцы, такой рыбалки у меня в жизни еще не было. И, даст бог, больше никогда не будет. Мы с Санькой, корешем моим еще со школы, давно планировали выбраться куда-нибудь на юга, на дикую природу, чтоб и рыбки половить, и от городской суеты отдохнуть. Нашли по старым картам какое-то озерцо затерянное, вдали от цивилизации, вокруг – степь да поля подсолнухов. Идеально, как нам тогда казалось.
Приехали уже под вечер. Солнце – красный огромный блин – лениво садилось за горизонт, окрашивая небо в такие цвета, что хоть картины пиши. Воздух густой, тягучий, пахнет полынью и еще чем-то неуловимо сладковатым, дурманным. Разбили палатку на небольшом пригорке у самой воды, закинули донки, развели костерок. Благодать! Санька уже открыл пивко, травит байки, а я сижу, смотрю на поплавки и чувствую, как напряжение последних месяцев потихоньку отпускает.
Место и впрямь было дикое. Ни души на километры вокруг. Только мы, озеро, да бескрайнее поле, уходящее за горизонт. Правда, когда мы еще подъезжали, я заметил вдалеке, на краю поля, какие-то странные силуэты. Будто холмики небольшие, и что-то вроде покосившихся крестов. Но тогда значения этому не придал – мало ли что в степи может быть.
Посидели мы душевно, рыбку первую поймали – зеркального карпа, килограмма на полтора. Санька уже начал клевать носом, да и меня сморило. Решили ложиться. Костер почти прогорел, только угли тлели красными глазами в темноте.
И вот тут-то, братцы, и началась вся чертовщина.
Проснулся я от какого-то странного чувства. Будто кто-то смотрит на меня. Тяжело так, неотрывно. В палатке темно, хоть глаз выколи. Слышно только, как Санек рядом посапывает. Я прислушался. Тишина. Даже сверчки, кажется, замолчали. Только ветер гуляет по полю, шелестит сухой травой, и этот шелест какой-то… неправильный. Будто кто-то невидимый крадется, переступает с ноги на ногу.
«Показалось», – подумал я, переворачиваясь на другой бок. Но сон как рукой сняло. Лежу, вслушиваюсь в темноту, и по спине неприятный холодок пробегает. А потом я услышал это. Тихий-тихий шепот. Прямо за палаткой. Слов не разобрать, но интонация… такая, знаете, вкрадчивая, заискивающая. От этого шепота волосы на затылке дыбом встали.
Я толкнул Саньку в бок.
– Сань, слышишь?
Он что-то недовольно промычал во сне.
– Сань, проснись! – уже громче сказал я. – Там кто-то есть!
Санек наконец продрал глаза.
– Чего тебе? – сонно спросил он. – Приснилось что?
– Да нет, говорю, шепчет кто-то за палаткой. Послушай!
Мы замерли. И снова – тихий, едва различимый шепот. Теперь уже с другой стороны. Санек тоже его услышал. Лицо у него во тьме не видно, но я почувствовал, как он напрягся.
– Может, алкаши какие местные? – предположил он неуверенно.
– Да какие тут алкаши, Саня? Мы же за сто верст от ближайшей деревни!
Шепот прекратился. Но тишина, которая наступила после, была еще хуже. Она давила, сгущалась, становилась почти осязаемой. И в этой тишине мы услышали другой звук. Звук, от которого кровь застыла в жилах. Это был скрип. Протяжный, мерзкий, будто кто-то скребется по брезенту палатки. Длинными ногтями.
– Кто здесь?! – крикнул Санек, пытаясь придать голосу твердость, но получилось как-то пискляво.
В ответ – молчание. И снова скрип, теперь уже сильнее, настойчивее.
Я нащупал фонарик, включил. Луч выхватил из темноты наши испуганные лица и дрожащие стенки палатки. Никого. Но ощущение чужого присутствия не исчезало, наоборот, оно становилось все сильнее. Воздух в палатке стал холодным, стылым, будто мы оказались в погребе. И этот запах… тот самый, сладковато-дурманный, который я почувствовал еще днем, теперь стал невыносимо сильным, приторным, с какой-то гнилостной ноткой.
– Надо посмотреть, что там, – прохрипел я, хотя каждая клеточка моего тела протестовала против этой идеи.
– Ты сдурел? – Санек схватил меня за руку. – Сиди здесь!
Но тут палатка ощутимо качнулась. Будто кто-то навалился на нее снаружи. Мы оба вскрикнули. Санек выхватил из рюкзака свой охотничий нож, я – свой складной. Так и сидели, прижавшись друг к другу, освещая фонариком молнию на выходе.
И тут молния начала медленно, очень медленно расстегиваться. Снаружи. Сами собой, понимаете? Дюйм за дюймом. А за ней – непроглядная тьма. И тишина. Мертвая.
Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Руки дрожали, нож ходил ходуном. Санек дышал тяжело, прерывисто.
Когда молния расстегнулась наполовину, в образовавшемся проеме показалось ОНО.
Сначала это была просто тень, темнее окружающей ночи. Потом тень обрела форму. Это была фигура. Высокая, тощая, вся какая-то вытянутая, неестественная. Лица не видно, только силуэт на фоне чуть более светлого ночного неба. Оно постояло мгновение, а потом медленно начало протискиваться внутрь.
Мы заорали. Заорали так, как никогда в жизни не орали. Дико, истошно, на пределе человеческих возможностей. Санек метнул в фигуру нож, но тот пролетел мимо, звякнув где-то в траве. Фигура не обратила на это никакого внимания. Она продолжала лезть.
Я посветил фонариком прямо на нее. И лучше бы я этого не делал.
Это была женщина. Старуха. Вся в черном, в каком-то старинном, истлевшем платье. Лицо – пергаментное, обтянутое вокруг черепа, с глубокими провалами глазниц. А из этих глазниц на нас смотрела… пустота. Черная, бездонная, затягивающая. Губ почти не было, только темная щель, растянутая в жуткой, беззубой усмешке. От нее исходил тот самый тошнотворный запах тлена и сырой земли.
Она протянула к нам руку. Костлявую, с длинными, желтыми ногтями, похожими на когти.
– Пойдем… со мной… – проскрипел ее голос, нечеловеческий, дребезжащий, будто ржавые петли.
Мы отшатнулись к задней стенке палатки. Бежать было некуда.
И тут я вспомнил про те холмики и кресты на краю поля. Кладбище! Это было старое, заброшенное кладбище! А хутор, который когда-то стоял здесь, давно сгинул, оставив после себя только своих мертвых. И мы разбили лагерь прямо у их порога!
Старуха медленно продвигалась к нам. За ней, в проеме палатки, я увидел другие силуэты. Их было много. Они стояли вокруг нашей палатки, молчаливые, темные, и от них веяло могильным холодом.
– Сгинь, нечисть! – заорал Санек и, перекрестившись наспех, бросился на старуху.
Она даже не шелохнулась. Просто отмахнулась от него своей костлявой рукой, как от назойливой мухи. Санек отлетел к стенке палатки и обмяк.
Я понял, что это конец. Меня охватил такой ужас, что я перестал соображать. Просто смотрел, как старуха приближается, как ее пустые глазницы заглядывают мне прямо в душу.
И тут, сам не знаю как, я рванул молнию на задней стенке палатки. Она поддалась с трудом, заедая. Я вывалился наружу, в сырую ночную траву. Вскочил на ноги и побежал. Куда – не разбирая дороги. Просто прочь от этого проклятого места.
Я слышал, как за моей спиной раздался жуткий, многоголосый вой. Нечеловеческий. От него стыла кровь. Оглядываться я не смел.
Бежал, пока хватало сил. Ноги подкашивались, легкие горели. А вокруг – тени. Они мелькали между деревьями, скользили по траве, пытаясь преградить мне путь. Я видел их – полуистлевшие фигуры, мужчины, женщины, даже дети… Их лица были искажены гримасами вечного страдания, а из пустых глазниц сочилась тьма. Они тянули ко мне свои костлявые руки, хрипели, стонали.
Я споткнулся, упал, ободрал колени. Фонарик вылетел из руки и покатился куда-то в темноту. Вскочил, снова побежал. Мне казалось, что я слышу их дыхание за спиной, чувствую их ледяное прикосновение.
Не знаю, сколько я так бежал. В какой-то момент я понял, что звуки погони стихли. Я остановился, тяжело дыша, прислушался. Тишина. Только ветер стонал в ветвях. Огляделся. Вокруг – поле. А вдалеке, на холме, маячила наша машина.
Но где Санек? Я вспомнил, как он обмяк в палатке. Неужели…
Нет, я не мог его там оставить! Собрав остатки мужества, я развернулся и, стараясь не шуметь, пошел обратно. К палатке.
Подкрадывался я, как заправский разведчик. Сердце стучало отбойным молотком. Когда до палатки оставалось метров двадцать, я увидел ЭТО.
Они стояли вокруг нее плотным кольцом. Все те же – мертвецы с пустыми глазницами, в истлевших одеждах. А из палатки доносились приглушенные звуки – то ли стоны, то ли всхлипы. И жуткий, утробный смех.
Я понял, что ничем уже Саньке не помогу. Если я сунусь туда, меня ждет та же участь. Стыд и ужас боролись во мне. Но инстинкт самосохранения победил. Я развернулся и бросился к машине.
Ключи дрожали в руке, никак не мог попасть в замок зажигания. Наконец мотор взревел. Я вдавил педаль газа в пол, и машина, подпрыгивая на кочках, рванула с места. Я не смотрел в зеркало заднего вида. Я боялся увидеть там тех, кто остался на заброшенном хуторе.
Ехал, не разбирая дороги, пока не выскочил на трассу. Только там немного пришел в себя. Остановился на обочине, руки тряслись так, что не мог удержать руль. Меня колотило.
Что стало с Санькой, я не знаю. Заявлять в полицию? А что я им скажу? Что на нас напали призраки и мертвецы с заброшенного кладбища? Меня бы в дурку упекли, и правильно бы сделали.
С тех пор прошло несколько лет. Я больше никогда не езжу на рыбалку в незнакомые места. И стараюсь объезжать стороной все заброшенные деревни и кладбища. А по ночам мне до сих пор снится та старуха с пустыми глазницами и ее жуткая, беззубая усмешка. И шепот… этот проклятый шепот в темноте.
Говорят, на месте того хутора когда-то была страшная резня. То ли бандиты напали, то ли еще какая беда случилась. Всех жителей вырезали, а дома сожгли. И души их так и остались неприкаянными, озлобленными на весь мир живых. И горе тому, кто потревожит их покой.
Мы потревожили. И заплатили за это страшную цену. Вернее, заплатил Санек. А я… я до сих пор живу с этим грузом. И с вечным страхом, что однажды они найдут меня. Ведь я видел их лица. И они видели мое.
Так что, братцы, если надумаете порыбачить в глуши, сто раз подумайте. И если почувствуете что-то неладное, какой-то необъяснимый страх или увидите поблизости старое, заброшенное кладбище – уносите ноги подобру-поздорову. Потому что некоторые места лучше обходить стороной. Очень далеко стороной. Иначе рискуете стать героем такой же вот жуткой истории. Если, конечно, вам повезет остаться в живых, чтобы ее рассказать.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшнаяистория #хоррор #ужасы #мистика