Гости в комнате
Эта история произошла со мной несколько лет назад, когда я ухаживала за своей тяжело больной тётей. У неё была онкология. Всё уже было на последней стадии — врачи, хоть и старались подбодрить, но мы, близкие, понимали, что ей осталось недолго. Дочка её тогда лежала на сохранении, муж с утра до позднего вечера на работе, а внуку было всего лет двенадцать. Забота о ней в тот момент выпала на меня — я поехала к ним в Москву, чтобы помочь, быть рядом.
Когда ей впервые назначили морфий, я ощутила, что это уже тот самый рубеж, после которого — только уход. Морфий онкобольным дают не сразу, а только в самом конце, чтобы облегчить страдания, когда боли становятся невыносимыми. После первого же укола начались странности.
Вечером она вдруг повернулась ко мне и сказала:
— Открой дверь, парень к нам пришёл.
Я насторожилась. Дверь никто не звонил, да и шагов в подъезде не было слышно. Посмотрела в глазок — никого. На улице темно, только фонарь внизу лениво моргал. Я вернулась и сказала, что никого нет. Она снова тихо повторила:
— Он пришёл. Открой ему.
Так повторялось два дня подряд. Я спрашивала:
— Ты знаешь, кто это?
— Нет. Не знаю. Но он к нам идёт.
На третий день, устав от этих разговоров, я в какой-то момент всё же открыла дверь. Постояла на пороге, посмотрела по сторонам. Никого. Ни в подъезде, ни на лестничной клетке. Вернулась к тёте:
— Видишь? Пусто. Никого нет.
С тех пор она больше не упоминала о «парне», и, казалось бы, всё должно было утихнуть. Но всё только начиналось.
Мы уже понимали, что конец близок, и родные начали задумываться: где её хоронить? В Москве, где она жила последние годы, или везти на родину? Она была немосквичка, но уже и не совсем чужая городу. Сама тётя уже почти не разговаривала, большую часть времени проводила в каком-то полукоматозном состоянии. Глаза открыты, но взгляд сквозь. Иногда, когда она приходила в себя, я спрашивала, видит ли она сны. Она всегда отвечала:
— Нет. Ничего не вижу. Просто темнота.
В один из вечеров, когда зять с внуком спали в зале, а мы с тётей были в спальне, я устроилась с книгой рядом с её кроватью. Включила настольную лампу, присела в кресло. Она снова погрузилась в забытьё. Казалось бы — всё как обычно. Я читала, прислушиваясь к её дыханию, и вдруг…
Меня охватил леденящий холод. Не просто прохлада — а такой мороз, как будто я оказалась на улице в тридцатиградусный мороз, раздетая. Казалось, даже кровь в венах замерзла. Я не могла пошевелиться. Ни рукой, ни ногой. Только глаза двигались и разум работал чётко, как никогда. Сердце бешено колотилось. Я пыталась позвать зятя, внука, кого угодно, но ни один мускул не слушался.
И тогда я поняла — мы не одни в комнате.
Вдоль стен, у шкафа, возле двери, даже у подножия кровати стояли… фигуры. Полупрозрачные, похожие на людей, но как будто вырезанные из целлофана. Ростом с человека, очертания головы, рук, ног — всё было, но лиц не видно, пола не определить. У каждого в руках было что-то — как будто предметы, но в этом полумраке и в их прозрачности невозможно было понять, что именно. Цветы? Свёртки? Тени?
Они просто стояли. Не двигались. Ни шагов, ни вздохов. И только одна зона в комнате оставалась пустой — та, где сидела я. Как будто они знали, что мне нельзя мешать.
Я была в оцепенении. Страх сковал всё моё существо. Это был не просто ужас — это было что-то древнее, животное, когда понимаешь, что рядом нечто потустороннее, и ты не в силах ничего изменить. Не кричать, не убежать. Только ждать.
Не знаю, сколько это длилось. Может минуту, может час. А потом — так же внезапно, как пришли, они исчезли. Исчез и холод. Я ощутила, как кровь снова зашевелилась в теле, пальцы начали двигаться, дыхание выровнялось, и я, словно кто-то выключил сознание, провалилась в сон. Глубокий, тёплый, первый за долгое время.
Проснулась утром. В комнате было тихо. Я посмотрела на тётю — она дышала ровно, всё было спокойно. Впервые за всё время я не чувствовала тревоги. Когда она пришла в себя, я спросила:
— Ты что-нибудь видела сегодня во сне?
Она кивнула:
— Да. Сегодня ко мне столько людей приходило.
Столько цветов принесли… Но я никого из них не знала.
Я ничего не ответила. Мы обе всё поняли без слов.
Через три дня её не стало. Похоронили её в Подмосковье — решили не везти на родину. Зима была снежная, метель накрыла всё вокруг. Могилу копали прямо накануне похорон, с трудом пробираясь сквозь сугробы. Когда пришло время прощаться, я, ступая по сугробам, невольно наступила на соседнюю могилу — под снегом ничего не было видно. И вдруг взгляд зацепился за фотографию на памятнике: молодой парень, лет двадцати. Кажется, 21 был. Красивое, светлое лицо. Я не испугалась. Просто замерла. Поняла: это был он. Тот самый парень, что «звонил» в дверь.
Эту историю я долго никому не рассказывала. Думала — не поверят. Но потом всё же поделилась с родственниками. Кто-то слушал молча, кто-то был в шоке. Может, кто-то и не поверил, но я-то знаю — это было. Это часть моей жизни. И это было по-настоящему.