Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Крылья перерождения

Он продал душу, чтобы дворец жил вечно. Почему графа Лучезара называют „архитектором собственного бессмертия“?

Граф, который стал дворцом. Исповедь души, сплетённой с камнем. Меня звали Лучезар д’Этерниль — «Свет Вечности». Я родился под двойной звездой, когда река времени замедляла бег, чтобы услышать первый крик младенца. Моя колыбель была вырезана из осколка павшего метеорита, а в жилах текла не кровь, а ртуть, смешанная с пылью Млечного Пути.  Рождение дворца из сновидения В 15 лет я увидел сон: мраморные стены росли из моих ладоней, фонтаны били из слёз, а в зеркалах жили тени тех, кого я ещё не встретил. Проснувшись, я призвал алхимиков, астрономов и безумных поэтов. Мы строили дворец 33 года, 33 дня и 33 минуты.  — Фундамент залили из расплавленных звёздных карт, чтобы каждый камень знал своё место в галактике.  — Стены возвели из пепла сожжённых стихов — так родился мой Камин Хранитель Шёпота.  — Крышу увенчали кованным созвездием, где вместо звёзд — жемчужные туфельки, потерянные на балах.  Но когда дворец был готов, я понял: он живёт ценой моей души.  Любовь, ставшая фреской  В 1

Граф, который стал дворцом. Исповедь души, сплетённой с камнем.

Меня звали Лучезар д’Этерниль — «Свет Вечности». Я родился под двойной звездой, когда река времени замедляла бег, чтобы услышать первый крик младенца. Моя колыбель была вырезана из осколка павшего метеорита, а в жилах текла не кровь, а ртуть, смешанная с пылью Млечного Пути. 

Рождение дворца из сновидения

В 15 лет я увидел сон: мраморные стены росли из моих ладоней, фонтаны били из слёз, а в зеркалах жили тени тех, кого я ещё не встретил. Проснувшись, я призвал алхимиков, астрономов и безумных поэтов. Мы строили дворец 33 года, 33 дня и 33 минуты. 

— Фундамент залили из расплавленных звёздных карт, чтобы каждый камень знал своё место в галактике. 

— Стены возвели из пепла сожжённых стихов — так родился мой Камин Хранитель Шёпота. 

— Крышу увенчали кованным созвездием, где вместо звёзд — жемчужные туфельки, потерянные на балах. 

Но когда дворец был готов, я понял: он живёт ценой моей души. 

Любовь, ставшая фреской 

В 1703 году на балу я встретил Элиану — дочь часовщика. Её смех звенел, как шестнадцатые ноты, а глаза отражали будущее. Мы танцевали до рассвета, а на прощание она подарила мне карманные часы: 

— Когда стрелки встретятся — я вернусь. 

Но Элиана умерла в день нашей свадьбы, уколов палец розой с шипом из льда. Я похоронил её в Колодце Серебряное Горлышко, превратив воду в эликсир вечности. С тех пор её лицо проступает в каждом зеркале, а часы на моей башне застыли на 11:59. 

Проклятие и дар

Я заключил сделку с рекой времени: 

— Забери мою смерть, но позволь дворцу жить. 

С тех пор я стал его стенами, коврами, вздохами фонтанов: 

— Когда кузнец признавался в любви прачке, я грел вёдра у своего Камина. 

— Когда девочка бросала письма в реку, я направлял их к Окнам Элианы. 

— Когда солдат терял медальон, я ловил его Колоннами и прятал у Фонтана Слёз. 

Война с забвением

В 1917 году ко мне ворвались с факелами. Я согнул зеркала, чтобы скрыть библиотеку, и выпустил из Бального зала призраков вальса. Они закружили бунтовщиков до изнеможения, а на утро те бежали, бормоча:«Здесь живёт безумие!». 

Безумие? Нет. Здесь живёт память. 

Сегодня: я — тихий стон камней 

Дворец стал музеем, но я всё ещё здесь: 

— В трещинах фресок, где дети ищут лица Элианы. 

— В шепоте книг, которые библиотекарь читает вслух, не зная, что это я переворачиваю страницы. 

— В тени на часах, что всё ещё показывают 11:59. 

Однажды ночью девочка спросила: 

— Почему дворец не разрушается? 

Её мать ответила: 

— Потому что его любили. 

Она была не права. Дворец стоит, потому что я не могу уйти, пока не услышу, как часы пробьют полночь, и Элиана войдёт в зал, говоря: «Я вернулась».

P.S.Если приложите ухо к стене — услышите, как в камне бьётся сердце. Оно отсчитывает секунды до той полночи, когда время простит его за то, что он выбрал любовь к мечте, а не к жизни.

🏰Вторая история из цикла про дворец Тернис