По материкам Северного полушария раскинулись пояса огромных окатанных камней, а также глин и песков, удаленных от мест происхождения. Часто валуны резко отличаются по минералогическому составу от окружающих их горных пород, в то время как родственные им по минералогическому составу камни находятся на удалении сотен километров.
В 1837 г. в Швейцарии на геологической конференции была высказана гипотеза, позже ставшей господствующей, о том, что эти валуны доказывают существование в древние эпохи покровного (или материкового) оледенения.
Считается, что последний раз ледник охватывал север Европы и Северной Америки 70—11 тыс. лет назад. В Российской Европе его назвали Валдайским оледенением, в зарубежной Европе – Вюрмским, в Сибири – Зыряновским, а в Северной Америке — Висконсинским. По следам распространения валунов был сделан вывод о том, что покровный ледник достиг своего максимального распространения около 17 тыс. лет назад. В то время он охватывал третью часть земной суши, перекрывая весь север Евразии и Северной Америки, а также примыкающий к ним шельф арктических морей. Считается, что средняя толщина льда достигала 3–4 км.
Внутри этого крупного четвертичного оледенения выделяют несколько стай наступления и отступания ледникового покрова. Этот вывод делается потому, что между слоями моренных отложений обнаруживаются остатки теплолюбивой флоры.
В периоды максимального образования льда подразумеваются сильные понижения уровня Мирового океана – до 100 – 200 метров, так как часть океанических вод сковывалась льдом на суше.
Примечательно, что наличие ледника сочетается с представлениями о том, что ландшафтная обстановка в северных широтах была более благоприятна чем сейчас (включая современный шельф который тогда был частью суши). В широтах, где сейчас господствуют тундры, лесотундры и арктические пустыни преобладал тундростепной ландшафт с богатым и разнообразным растительным покровом, обеспечивающим весьма благоприятные условия для обитания здесь многочисленных животных мамонтового комплекса (мамонты, бизоны, шерстистые носороги, лошади, сайгаки, олени, овцебыки и др.).
В середине XX века теория материковых оледенений была подвергнута серьезной критике со стороны ряда ботаников, геологов и мерзлотоведов.
Во-первых, наука не располагает критериями, позволяющими точно отличить валуны, принесенные ледниками, от валунов прибрежно-морского, речного, подводно-оползневого или обвально-осыпного происхождения.
Ещё более неоднозначен ответ на вопрос об энергетической способности ледников и ледниковых покровов к выполнению приписываемых им работ экзарационного и рельефообразующего характера (т.н. «выпахивание»). Исследования показали, что кинетическая энергия ледников не может выполнять заметной работы эрозионного или транспортного характера**. Исследования ложа ледника Твин на острове Элсмира Канадского Арктического архипелага показали, что он не только не «выпахивал» долину, но и сохранил под собой тундровую растительность и почвенный покров того времени.
Единственным видом движения, присущим всем ледникам, является медленно текучее вязко-пластинчатое движение приповерхностных слоев. Мнения многих исследователей, согласно которому ледники (вроде огромного бульдозера) своим фронтом могут толкать и перемещать продукты выветривания, громадные обломки пород, отрывать выступающие куски пород и, перемещая их, создавая напорные морены физически и математически необоснованны.
Современные ледниковые покровы Антарктиды и Гренландии стабильные и малоподвижные образования – их размеры почти не менялись миллионы лет. Время, необходимое для накопления толщи льда покровных ледников, оказалось, по крайней мере, в три раза больше отводимого существующими схемами. Возраст придонных слоев льда из ледяного керна буровой скважины на Гренландском ледниковом щите оказался 120—150 тыс. лет. Это показывает, что в течение этого времени они находились на месте (всю валдайскую ледниковую эпоху) и не выполняли при этом разрушительную работу по перемещению валунов.
Что касается штриховок, борозд и шрамов на поверхности коренных пород, а также их полировке (Балтийский и Североамериканский щит), приписываемых деятельности ледников, то они могут являться результатом тектонических смещений. Такие явления наблюдаются и во внеледниковых районах.
Во-вторых, основными причинами оледенений называют постепенные понижения температуры. Но понижения температуры не могут (при прочих равных условиях) приводить к ледниковому периоду. Если бы океаны постепенно охлаждались одновременно с сушей, то через некоторое время они покрылись бы льдом, который перестал бы таять летом. Испарение с поверхности океана тогда бы прекратилось и не смогло бы обеспечить достаточное количество снега для образования массивных ледниковых покровов. На севере возникли бы не ледники, а холодные полярные пустыни (сегодня такие расположены на севере Таймыра, острове Врангеля и Новосибирских островах).
В-третьих, заставляют сомневаться в теории ледникового покрова исследования органического мира Северной Евразии. Около 30 видов высших растений широко представлены в современных экосистемах Скандинавских высокогорий. Одновременно они присутствуют на другой стороне Атлантического океана — в горах Лабрадора, Гренландии и Исландии и в то же время совершенно отсутствуют на прилегающих к Скандинавии равнинах или в других местах Западной Европы и Северной Америки даже в ископаемом состоянии. Только единицы из них приспособлены к дальнему переносу по воде или воздуху. Где же тогда могли они пережить многократные ледниковые эпохи? Если продвигались вслед за отступающим ледниковым щитом, то почему ни один из них не проник в Альпийские горы или на Шотландское нагорье?
Чтобы объяснить выживание таких групп высших растений и беспозвоночных животных, названных «амфиатлантическими», допускается существование «убежищ» (связанных с нунатакам — не покрывавшимся льдом). Считается, что нунатаки могли возвышаться надо льдом в виде высокогорных вершин и гребней. Но современная снеговая линия в Скандинавских горах проходит на высоте 1000—1300 м, а выше горы практически безжизненны – целиком покрыты снегом и льдом.
На арктическом шельфе эндемичными оказалось от 40 до 50% видов донной фауны. Значит, если бы существование этих обитателей прерывалось какими-либо покровными оледенениями, то они бы вымерли. Льды толщиной до 4 кмдолжны были уничтожить всё живое. Раз эти виды больше нигде не встречаются, то и заселить вновь эти толщи вод они уже никак бы не смогли.
Обнаружено огромное количество костей крупных травоядных животных на территориях, считающихся целиком покрытых ледником. Их радиоуглеродные датировки показали, что остатки мамонтовых костей принадлежат совершенно разным возрастам (от 43 до 11 тыс. лет до н.э.), не оставляя временного промежутка для проявления крупного покровного оледенения*.
Не отмечается у крупных современных ледников и таких типичных форм древнеледникового рельефа, как озы, друмлины, камы.
Если окинуть общим взглядом следы гипотетического оледенения в Восточной Европе, то видна будет следующая картина.
С юга и востока Балтийский кристаллический щит обрамлен Русской равниной. В лесах её северо-западной части, например, в Новгородской, Тверской и в соседних областях, обнаруживаются громадные окатанные гранитные глыбы весом в несколько тонн. Ещё больше здесь окатанных камней меньшего размера — валунов, гальки, гравия. Эти валуны, принесённые с территории современной Карелии, Финляндии и Скандинавии состоят из гранитов и гнейсов, слагающих поверхность Балтийского щита. Южнее – валуны мельче. Среди них появляются камни, состоящие из известняков и песчаников, перенесённых с возвышенностей Русской равнины. Ещё южнее морены исчезают и появляются обширные песчаные равнины.
Сочетания камней образуют гигантские пояса так называемых конечно-моренных дуг – стадий движения гипотетического ледника.
Известный советский геоморфолог М.Г.Гроссвальд проанализировал направление радиусов конечно-моренных дуг последнего оледенения на севере Евразии. Их направление позволило выявить исходные точки движения ледниковых масс. Центрами оказались не только горы Скандинавии, но и юго-запад Карского моря, а также море Лаптевых. То есть две трети исходных точек гигантских позднеплейстоценовых движений, принесших морены на равнины Евразии, оказались лежащими не в горах, а на шельфе арктических морей. М.Г. Гросвальд считал, что во всех этих центрах образовывались ледниковые щиты.
Но если ледника не было, то с каким процессом можно связать оставленные в Северном полушарии следы? Не меньше оснований интерпретировать индикаторы движения горных пород, как следы движения водных потоков. В Советском Союзе критиками ледниковой теории была предложена марино–гляциальная теория, связывающая формирование моренных отложений с морскими трансгрессиями.