And I’m not strong enough to stay away
Apocalyptica
ноябрь-декабрь 2018 год
В эту же ночь я призналась ему, что замужем. Про сына он и так знал. Мы лежали на кровати в спальне, он обнимал меня так крепко, как будто я могу в любой момент исчезнуть, над нами флуоресцировали нарисованные звёзды. Хоть я была и готова к любой его реакции, но невольно зажмурилась. Повисла пауза: моя рука, гладившая его грудь, замерла. Он взял мои пальцы, сжал их и поцеловал. Я выдохнула: он принял правила игры. Стало проще, я больше не придумывала причин, по которым мы не сможем встретиться и перевела ритм наших свиданий в свободный и ненапряжный для себя формат. Мне даже нравилось соскучиться посильнее, подольше не приходить, я знала, что он с радостью меня встретит и будет ужин, и будет обожание. Летели дни, и вот я снова обнаружила себя в двойной жизни.
Если переписка с художником напоминала ходьбу по туго натянутому канату, то формат встреч стал похож на жонглирование несколькими мячиками одновременно: необходимо было учитывать много факторов, чтобы уделить внимание семье, ребёнку, быту и заезжать художнику. На этот раз я была куда осторожнее, я постоянно держала в голове, что не хочу терять А., терять мой новый дом, поэтому мы не ходили в общественные места, я всегда приезжала только в его квартиру. Также мы не говорили о любви, кроме как в самом начале (в переписке до знакомства он прямо признавался, что влюблён), и ничего друг другу не обещали. Наш треугольник демонстрировал устойчивость, я просто отдыхала в пространстве его спальни, которая превратилась для меня в чудесную Нарнию, волшебную, обитую красным бархатом шкатулку, где можно было спрятаться от своей унылой бытовой жизни. И добирать мужского внимания, которого мне так не хватало. Внимания такого качества в моей жизни ещё не было: он запоминал все мои предпочтения буквально везде- в еде, в искусстве, в с.ексе и давал именно то, что будет для меня максимально приятно. А какие он делал подарки! У него был потрясающий вкус, он дарил мне интересные авторские игрушки, оригинальные украшения, которые я люблю и ношу до сих пор, подарочные издания любимых книг. Он был для меня и заботливым, и нежным, и предупредительным — всем, о чём может только мечтать любая женщина. Конечно, носить рыцарские доспехи на постоянной основе невозможно, кольчужка тяжела, но я намеренно не приезжала чаще чем раз в неделю, чтобы он мог по мне соскучиться и в общем жил своей жизнью. Мы стали мало переписываться в будни под благовидным предлогом конспирации и по моей инициативе, опять же с этой целью. Я прекрасно понимала, что эти отношения сильно идеальны, сильно букетны и конфетны, чтобы продлиться достаточно долго, но я всё равно быстро привыкла к мысли, что где-то в этом городе есть комната с закрытыми шторами, где меня ждут, где всегда царит полумрак, стоят алые розы, мерцает монитор моим любимым фильмом, и лежит мой клетчатый плед. А как к такому не привыкнуть? Этот образ очень согревал меня ночами, когда А., отвернувшись своей широкой спиной, храпел рядом, а я размышляла, что же буду делать, когда Художнику наконец надоест мне угождать, и он захочет что-то сам по себе. А он обязательно захочет. Первое такое событие произошло в новогоднюю ночь, через месяц после нашей первой близости. Хотя я убеждала его, чтобы он пошел в какую-то компанию или к родителям, Художник упрямо остался дома. Мне было жаль, что он сидит один в такой праздник, я понимала, что он по-любому начнёт на меня сердиться, что я с семьёй — он же живой человек, а мне были слишком хорошо знакомы эти эмоции, и я ломала голову, как бы их нейтрализовать. Помог случай: часа в два ночи мне позвонила сестра Д., и спросила, не хотим ли мы с сыном покататься с горки на центральной площади у ёлки — они собрались компанией родственников сходить туда, в нашем городе это традиционное место гуляния в новогоднюю ночь. Сын хотел, А., ожидаемо отказался, но легко отпустил нас с роднёй. И я написала Художнику, что сейчас приеду на площадь, и в принципе мы сможем покататься, если он не будет меня прилюдно обнимать и целовать. Он был счастлив от моей идеи. Мы приехали, сын пошел с другими детьми и своей тёткой на горку, а я под покровом темноты встретилась с Художником, который принёс ледянки (он потрясающе организовывал бытовой комфорт везде, даже на прогулке), и мы просто скатывались со снежного пригорка, притворяясь незнакомцами. Было весело, какой-то восторг охватывал меня от всего: от скорости, от мороза и чувства опасности. Мы всё равно целовались украдкой за деревом, пользуясь темнотой. Сердце у меня при этом колотилось так громко, будто я курицу украла. Адреналин зажигал глаза и раскрашивал щёки румянцем. Внутри нарастала гордость: какая же я молодец, и с семьёй отпраздновала, и человеку приятное сделала. Я почти забыла, что мне под сорок лет и радостно визжала, скатываясь, на особо крутых поворотах. Когда есть любовь в жизни, счастье легко находится в любой повседневной мелочи — я ощущала это так же чётко, как собственные промокшие перчатки. А то, что это была не моя любовь, а любовь мужчины ко мне, ничуть не мешало, даже наоборот — такое со мной в настолько чистом виде случилось впервые.
Через полтора часа я помахала рукой своему любовнику, забрала сына, и мы потом ещё гуляли и делали снежных ангелов на свежевыпавшем снеге. Не хотелось отпускать чудесное настроение. Это был один из лучших моих новых годов, который я с нежностью вспоминаю. Судьба мне благоволила, в жизни начался новый подъём, я купалась в эмоциях совершенно неведомого мне прежде уровня. Сказка оставалась в моей жизни, и я с замиранием сердца просыпалась в новый день: так хотелось, чтобы этот чудесный период длился и продолжался, и не прекращался...