Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Крылья перерождения

Чернила каракатицы: искусство или жестокость? Исповедь морской узницы

Я — каракатица, чьи чернила стали тату. Спросите, о чем я молчу Меня звали Ирида — имя, которое дали мне волны, шептавшие его на рассвете, когда я пряталась в щели между двух скал. Мои щупальца переливались, как масло на воде, а чернила пахли лавандой и медью. Я не была хищницей. Я была художницей: рисовала облаками тьмы портреты акул, чтобы те, ослепнув, проплывали мимо.  Танец, который не увидели люди В Эгейском море я дружила с осьминогом Алкивиадом. Он смеялся над моей любовью к узорам:  — «Зачем тратить чернила на искусство? Выплюнь их в лицо врагу и сбеги!» Но я верила, что красота — лучшая защита. Когда кораллы умирали от жары, я окутывала их чёрными вуалями, чтобы скрыть позор белизны. Когда рыба-меч теряла путь, я рисовала ей стрелы из икринок.  Однажды я нарисовала корабль — точную копию триремы, затонувшей здесь две тысячи лет назад. На следующий день в него врезался катер туристов. Люди кричали, что видели «призрак античности». Алкивиад сказал:  — «Ты играешь с огнём, к

Я — каракатица, чьи чернила стали тату. Спросите, о чем я молчу

Меня звали Ирида — имя, которое дали мне волны, шептавшие его на рассвете, когда я пряталась в щели между двух скал. Мои щупальца переливались, как масло на воде, а чернила пахли лавандой и медью. Я не была хищницей. Я была художницей: рисовала облаками тьмы портреты акул, чтобы те, ослепнув, проплывали мимо. 

Танец, который не увидели люди

В Эгейском море я дружила с осьминогом Алкивиадом. Он смеялся над моей любовью к узорам: 

— «Зачем тратить чернила на искусство? Выплюнь их в лицо врагу и сбеги!»

Но я верила, что красота — лучшая защита. Когда кораллы умирали от жары, я окутывала их чёрными вуалями, чтобы скрыть позор белизны. Когда рыба-меч теряла путь, я рисовала ей стрелы из икринок. 

Однажды я нарисовала корабль — точную копию триремы, затонувшей здесь две тысячи лет назад. На следующий день в него врезался катер туристов. Люди кричали, что видели «призрак античности». Алкивиад сказал: 

— «Ты играешь с огнём, который не умеешь тушить».

Сети и татуировка «Любовь»

Он пришёл в рассветный час, когда вода становилась стеклом. На его груди красовалась татуировка — слово «Любовь», выведенное кривым шрифтом, будто вырвано из плоти ножом. 

— Идеальные чернила, — прошептал он, вытаскивая меня на палубу. Его пальцы впились в мой чернильный мешок, как в спелый плод. 

Я пыталась брызнуть ему в лицо, но он поймал струю в пробирку: 

— «Не злись. Ты станешь вечностью на чьей-то коже. Это лучше, чем сдохнуть в желудке тунца».

Он был поэтом-неудачником. В трюме я нашла блокнот с посвящением: «Лоре, которая ушла, забрав мои стихи в свой новый iPhone». Он ловил каракатиц, чтобы татуировки заменили ему слова. 

Киты на коже Лены

Теперь я живу на левой лопатке девушки из Берлина. Она купила меня за 300 евро в салоне «Эко-Эстетика». Надпись на витрине гласила: «Чернила из моллюсков — гармония с природой». 

Лена не знает, что каждую ночь я шевелюсь. Когда она спит, кит на её коже уплывает к краю плеча, оставляя за собой след из созвездий. Они складываются в послания: 

— «Верни меня в море».

— «Её зовут Лора».

— «Ты носишь мой труп».

Но Лена глуха. Она фотографирует тату для Instagram: «Выбор сознательного человека!»

Подпишитесь чтоб не пропустить новые истории.

Лайкайте, комментируйте. Важна обратная связь❤️

#экоистории