Я никогда не знал своей матери. Я говорю про биологическую мать. Также, как и три моих сводных брата.
Конечно, я благодарен отцу. Приемному отцу. Но я очень хотел бы посмотреть в глаза тем двоим, кто поучаствовал в моем рождении. А особенно этой. Что сумела оставить меня. И за мной не вернулась. Я говорю о родной матери. И отце. Если он был.
Я узнал об этом в семь лет. Маленькому, конечно, мне не приходило в голову, как в семье мог появиться Димка. И почему в роддоме не была моя приемная мать, Вера Петровна.
Я верил, что Димку просто купили в ближайшем магазине. Как и меня. Но в семь лет меня «просветили» наши соседки.
И я пошел с законным вопросом к отцу. Тому, чью фамилию я ношу. Тогда-то я и узнал, что меня бросила мать, так же как младшего, Димку. Я не совсем понял, как это – что он мне не папа. И мама не мама. Все это стало понятно потом, когда я вырос. Конечно, я очень люблю его, моего славного папу. Также как мать. Потому что другой матери я просто не знаю.
Интересно, какая она? Каков мой отец? С той поры эта мысль накрепко засела у меня в голове. Надо все разузнать. Или это не жизнь. Когда-нибудь мне точно все будет известно.
Так же, примерно в том же возрасте, узнал о том, что он не родной, и Димка. Он принял это спокойно. Гораздо более спокойнее, чем я. По-моему, его все устраивало. Есть люди, которые тебя любят, есть стол и дом. Что еще нужно?
Потом «лишился невинности» Юрка. Этот сильно переживал. Ему было тяжко. Но ничего. Он тоже выжил. В теплых руках наших приемных родителей выжили все. Алешка не стал исключением.
Дима уехал в свои Озерки. Я остался в Москве. Со временем у меня появилась своя мастерская, жена, дети, квартира, машина. Я хороший отец. И своих не бросаю. Так, как меня.
Женился я на Марине Петровне. На ком же еще? Такую красавицу нельзя упускать. Две наших дочки на нее очень похожи.
Вихрастый и шкодливый Юрка, когда-то доставлявший столько хлопот родителям, на удивление, вырос серьезным и чинным. Окончил медицинский, как отец. И теперь работает врачом. Только хирургом.
А Лешка пошел в военные моряки. Интересно, в кого он такой? Наверное, в свою «родную родню» не иначе. У Бондаренко в роду военных нет.
У Бондаренко… Я уже сорок пять лет Виктор Петрович Бондаренко, моя жена – Марина Петровна Бондаренко, и наши дочери Галя Бондаренко и Лида Бондаренко. Я – известный московский художник. Моя жена по-прежнему руководит своим кинотеатром. А дочери уже студентки. Ни одной из них не передалась склонность к искусству. Обе почему-то пошли в МАИ. Может, инженеры были в том, другом роду?
Наш безалаберный Димка, давно уже солидный и строгий директор Озерковской средней школы. Он женился на своей веснушчатой Моте, которая все также каждой весной пересчитывает свои рыжие пятнышки. Слава Богу, что у них сын – веснушки его не волнуют. Но сейчас Мотя снова беременна. Интересно, если это будет девочка, будут ли у нее веснушки?
Меня всегда удивляло, что Дима в двадцать лет мечтал об Арктике. Зачем тогда шел в свой педагогический? Какие в Арктике школы? Для белых медведей? И потом… об этом мечтают школьники.
Если бы Арктикой «заболел» Юрка и, вместо Африки, куда он рвался дать свободу неграм, мотанул бы на Северный Полюс освобождать пингвинов – это я мог бы понять. Но взрослый мужик? Слава Богу, он как-то быстро этим переболел. И вполне удовлетворился своими Озерками.
«Освободитель негров» тоже женат. Он женился недавно. Нам всем казалось, что такому шустрому пацану это раз плюнуть… Но он дотянул до тридцати. Учился, защищал ученую степень, работал… Даже папа стал волноваться. Хотя поначалу был рад, что наш сорванец столько времени уделяет наукам. В прошлом году мы, наконец-то, гуляли на свадьбе. Теперь наши папа и мама (давно уже дед и бабушка) ждут еще внуков.
На Новый год мы всегда собираемся у родителей дома. Приезжаю я с женой и детьми. Юрка еще живет с родителями. Приезжает с семьей Дима из своих Озерков. Для него Озерки стали Арктикой.
Сложнее всего вырваться Лешке. Он пока учится в Ленинграде в военном училище. Но, может быть, когда-нибудь, и он будет сидеть с семьей с нами вместе за новогодним столом.
Лешка тоже знает, что он не родной. И тоже переживал в свое время, конечно. Ему отец решил сказать сам. Чтобы он не собирал по подворотням все сплетни.
И отцу и маме уже за шестьдесят. Но работают. Пока работают. А мы помогаем. Нам они уже помогли.
Так и живем.
Выиграв свой первый профессиональный конкурс, я точно решил разыскать своих горе-родителей. Начал пытать отца. Он сначала отказывался. Потом сдался:
- Ну, если ты хочешь, сынок, посмотреть ей в глаза – посмотри. Я разыщу в больничном архиве ее адрес.
И ушел в другую комнату. Мне было его очень жаль. Я понимал – он сильно переживает. Но я нервничал не хуже него.
Это был адрес в одном московском переулке. Там когда-то жила девушка, Марина Сергеевна Свердлова. Интересно… моя жена – тоже Марина. Я поехал по данному адресу, но дом тот давно снесли, а жильцов расселили. Адресный стол не смог мне помочь. Такая женщина в Москве не проживала. И я остался ни с чем. Можно было искать ее в других городах, но… в общем, я не стал этого делать. Отложил на потом. А потом у меня появилась своя семья, своя жизнь и вопрос поисков матери стал для меня не так актуален. Я сам отец. Я взрослый. И в матерях не нуждаюсь. Тем более, что есть Вера Петровна…
У меня есть институтский приятель, Марк. Вполне себе успешный сын бравого армейского генерала. Почему он не пошел в военные? А шут его знает. У него есть способности к живописи, но они, кхм... довольно средние, скажем так.
Безусловно, папа-генерал обеспечил бы ему под своим родительским крылом приличную военную карьеру. Но, видно, умный папа понял, что раздолбай-сынок с его любовью к девочкам и выпивке в армии не приживется. Душа слишком нежная. И благословил сына в художники. Марк все равно «служит в армии», только иначе: пишет портреты генералов и маршалов и еще какие-то заказы для Министерства Обороны. В общем, не бедствует.
Мы поддерживаем с ним приятельские отношения со времен нашего выпуска. К сорока годам папа-генерал, наконец, уговорил его жениться на дочке своего коллеги – тоже генерала. Теперь Марк живет на Фрунзенской набережной в отличной двухкомнатной квартире, которую "сообразили" им совместно родители. Жена любит его без памяти. Дома Марк изображает примерного мужа, а в его мастерской по-прежнему льется рекой вино и смеются девочки. Ну, раз ему позволяют такое делать, значит, всех все устраивает.
Месяц назад у меня в квартире раздался звонок. Было воскресенье, начало ноября, на улице висела сизая стылая хмарь поздней осени и мы все собрались дома. Выходить не хотелось.
- Виктор, возьми трубку! Я не могу! Крикнула мне из спальни жена.
Я в этот момент жарил яичницу и не очень-то мог отойти от плиты.
- Интересно, чем таким ты занята, если не можешь взять трубку?
- Я делаю маску.
Понятно. Яичницы мне не видать.
- Я подойду, папа! Крикнула Лида и вот уже из прихожей звучит ее голос:
- Алло, кто это? А, это Вы, дядя Марк? Сейчас я позову папу.
С тоской поглядев на яичницу я вышел в коридор. Лида нежно поцеловала меня в щеку и упорхнула к себе.
- Алло, привет, старина! Как живешь? Слышался в трубке густой баритон Марка.
- Хорошо живу, Марк. Как ты?
- Все так же, можешь не спрашивать. У меня сплошная «аркадская идиллия», как у Некрасова.
- Я рад за тебя. Слушай, я собирался поесть. У меня там остывает еда и …
- Не беспокойся. Я ненадолго и строго по делу.
У Марка ко мне деловой разговор? Надо же. Это стоит яичницы.
- Слушай, старик, тут такое дело… Есть заказ. Нужно написать портрет. Женщины. Она довольно известная оперная певица. Елена Сергеевна Свиридова. Муж, руководитель театра, хочет подарить жене этот портрет на ее юбилей. Не слыхал про такую?
- Нет, не слыхал. А почему ты сам не хочешь взять этот заказ?
- Моя «мазня» их не заинтересовала. Только давай без сочувствия. Я знаю цену своему творчеству и отношусь к этому довольно спокойно. Может, это и сложно назвать искусством, но мне за него хорошо платят. Так вот: твои работы они где-то видели и им понравилось. Они хотели бы встретиться с тобой и обсудить детали. Когда ты можешь?
- И все-таки я не понимаю, почему? Есть гораздо более известные художники.
- Эти известные художники слишком дорого стоят. Захохотал Марк:
- Так что не увиливай и говори, когда можешь встретиться. В конце концов, если работа тебя не устроит – откажешься.
- Ну, хорошо, давай завтра у меня в мастерской в два часа.
В назначенное время в дверь позвонили. На пороге возник Марк, позади него улыбались мужчина и женщина. Даже если бы я не знал, кто они такие, догадаться, что люди небедные и образованные, было нетрудно. Интеллигентные тонкие лица, дорогая одежда – для нищей Москвы они выглядели миллионерами Среднего Запада. На мужчине хорошее кашемировое пальто и мягкая шляпа, на женщине норковая шуба и песцовая шапка, в ушах сверкают бриллианты. На вид им больше шестидесяти. Примерно, как моим папе с мамой. Заслуженные работники искусства.
- Проходите, прошу. Я распахнул пошире дверь.
- Ну, вот, как вы и хотели (взял ведение «протокола» встречи на себя Марк) это Виктор Петрович Бондаренко, тот самый художник, с которым вы просили меня познакомить. А это Елена Сергеевна и ее муж, Аркадий Львович.
Вся компания вошла внутрь. Я сунулся, было, помочь женщине снять шубу, но ее муж мягко меня отодвинул. И сам, с гордым видом, снял с супруги норку и повесил ее на вешалку.
- Проходите в мастерскую – я показал направление к маленькому столику с коньяком и рюмочками. Мне не в первой приходилась принимать заказчиков и я знал, как это делать. Если после второй выпитой рюмки они не согласятся со мной работать, значит, их можно смело двигать к двери. Дальше будет вынос мозга и торговля за каждую копейку. А этого я не люблю.
Мы выпили по первой за знакомство и я начал проводить небольшую экскурсию по моей мастерской, показывал работы, рассказывал, что и как. Супруги согласно кивали. Иногда задавали вопросы. Так прошло полчаса.
- Ну, вот. Я все рассказал, теперь хотел бы услышать вас.
- Нам очень понравились Ваши работы, Виктор Петрович. Мы знаем о Вас давно. Широко улыбнулся мне Аркадий Львович:
- У моей супруги юбилей, сорок пять лет творческой деятельности. Она пела в Большом театре, сейчас преподает. Вы ее когда-нибудь слышали?
- К сожалению, нет. Я редко бываю в театрах.
- В следующий раз мы подарим Вам ее пластинку.
- Спасибо. Я слегка поклонился. Значит, будет следующий раз. Уже хорошо.
- Мне импонирует Ваш стиль живописи, Виктор Петрович. Вступила в разговор его жена, улыбнувшись мне обворожительно-мягко:
- Сколько сеансов потребуется для готового портрета?
- Четыре-пять. Это не сложно. И Вам понравится.
- Понравится? Правда? Она внимательно на меня посмотрела.
- Да. Мы обычно болтаем во время сеанса. Или модель начнет засыпать. Так что нам предстоит неплохо узнать друг друга. Я пошутил, но Аркадий Львович напрягся. Неужели он до сих пор ревнует свою жену?
Елена Сергеевна была когда-то очень красива. Это чувствовалось и сейчас, несмотря на возраст. Все ее существо: походку, движения, взгляды, пронизывало спокойное, обаятельное достоинство. Ее муж под взглядом жены явно терялся. Но было видно, что жену он обожал. Они сохранили свои чувства.
Мне не сложно было догадаться, что она относится к категории тех женщин, которые, не крича и не скандаля, умеют быстро и твердо поставить все на своем. Так, как им хочется. Для этого они хорошо продумывают свои действия и подбирают нужную окружающую среду. Елена Сергеевна явно владела этим искусством в совершенстве. Ну, еще бы.. прима Большого… Там, если не владеть определенным набором качеств, тебя быстро сожрут. У меня была оттуда пара клиентов.
- Мы, очевидно, должны Вам аванс? Спросила она. Но муж ее перебил:
- Прости, дорогая, это уже мое дело. Это подарок. Тебе нужно только одно: постараться быть очень красивой, чтобы Виктор Петрович запечатлел твою красоту.
- Ты считаешь, что я некрасива?
Она посмотрела на мужа с легкой улыбкой, но тот сразу же покраснел и затараторил:
- Ну, что ты! Ты не так меня поняла. Ты прекрасна всегда! Я имел в виду, что тебе нужно подобрать самый лучший наряд, чтобы тобой восхищались потомки. Хотя, конечно, такой бриллиант, как ты не нуждается в подобной огранке. И все-таки…
- Ну, если я такой бриллиант, может быть, мне стоит позировать обнаженной, раз я не нуждаюсь в огранке? Она лукаво на меня посмотрела. Ее муж покраснел, как рак.
- Я не пишу обнаженную натуру, простите. Мне хотелось его поддержать, так жалко он выглядел.
- Жаль. Тогда придется купить мне новое платье.
- Конечно! Мы купим! Обрадовался ее муж:
- Давай сегодня заедем в Дом моделей и посмотрим тебе что-нибудь. Его жена милостиво кивнула.
« - Как он с ней живет?» Мелькнуло у меня в голове: « - настоящая прима до мозга костей. Я бы…».
- Нам пора! Изящно подав мне руку и подарив "долгий" взгляд, сказала мне Елена Сергеевна. Рассчитывает, что я ее поцелую? Я слегка пожал ее пальцы с безупречным маникюром и улыбнулся. Она еще раз внимательно на меня посмотрела и двинулась к выходу.
- Аркаша, я выйду на улицу, Марк меня проводит. Улаживай тут свои финансовые дела. Мы подышим воздухом возле машины.
Мы быстро договорились с Аркадием Львовичем и он попрощался.
- Ух, какова баба! «Гремел» вернувшийся Марк:
- Как она его за «бубенчики» держит! Чуть что: оторвет! Он и дыхнуть не смеет!
- Ну, я думаю, там это взаимно. Только «бубенчиков» нет. Прожить с такой всю жизнь – это тоже надо уметь. Выпьем еще?
- Это когда я отказывался? Мог бы и не спрашивать! Шутливо стал возмущаться Марк.
Мы сели за стол, выпили и закусили.
- На сегодня у меня планов нет, и мы давно не виделись, рассказывай, как живешь.
Повернулся ко мне раскрасневшийся Марк.
- Нормально живу. Все по-прежнему. Как у тебя?
- Да что со мной может случиться? Он засмеялся и выпил еще.
- Послушай, Марк. Не ожидая, пока он как следует опьянеет, мне нужно было его порасспросить об этой паре:
- Откуда ты знаешь этих людей? Ты можешь мне о них что-нибудь рассказать? Мне нужны какие-то данные, чтобы я мог на них опереться. Работать гораздо лучше, когда ты знаешь хоть что-то.
- Ну, это ты мог мне и не говорить. Все-таки я не лесостроительный заканчивал. Обиделся Марк:
- Это знакомые моего отца. Я их видел два раза. Они попросили меня с тобой познакомить. Симпатичная пара. Живут в браке почти всю жизнь. Как два голубка.
- Это в актерской среде они как два голубка?
- Представь себе. Он с нее пылинки сдувает. Ну, ты сам это видел. Мадам – стерва порядочная. Но адекватная. Людей понимает и ценит, если это ей нужно. Когда-то была невозможной красавицей. Постарела, конечно. Все-таки семьдесят. Но держится. Раньше пела в Большом, теперь преподает. Есть сын, но он дипломат и служит в посольстве, в Вене, там живет с женой и детьми, их внуками. Вообще она из далеко не простой семьи. Папа был наркомовской шишкой. Жили они широко. Единственная дочь. Отказа ни в чем не знала. Родилась в Днепропетровске. Потом отца перевели сюда по делам. И они осели в Москве. Извини, старик, это то, что я успел выяснить. Потому что знал, что ты будешь спрашивать.
- Спасибо, друг. Я улыбнулся ему:
- Вообще она мне кого-то напомнила. Вот только не могу понять – кого.
- Ну, мало ли сколько людей напоминают друг друга… Хотя… Марк вдруг внимательно посмотрел на меня:
- Мне кажется, Вы с ней немного похожи.
- С чего ты взял? Я напрягся.
- Ну, я тоже художник. Умею наблюдать за моделями. Он посмотрел на меня внимательно и вдруг стал серьезным.
- Нет. Ну, правда. Если бы я не знал Веру Петровну, я принял бы эту дамочку за твою мать.
Я налил себе коньяк и выпил. Это еще больше озадачило Марка.
- Я сейчас открою тебе семейную тайну, Марк. И попрошу у тебя помощи.
- Открывай. Выдохнул он, сделав большие глаза.
- Вера Петровна не является моей родной матерью. И мой отец тоже мне не отец. Они усыновили меня, взяв из роддома, сорок пять лет назад.
- Вот это да! По-моему, Марк даже немного протрезвел:
- И давно ты знаешь об этом?
- С семи лет. Но я никому не рассказывал. Я пытался найти свою родную мать, отец, мой приемный отец, дал мне адрес. Но дом тот давно снесли, а жильцов расселили. В адресном столе мне сказали, что такая в Москве не проживает.
- А зачем ты пошел к ней? Недоумевал Марк.
- Посмотреть ей в глаза.
- Послушай, старик. Сказал он, помолчав немного:
- Я вырос в родной семье. И, все-таки, где-то я тебя понимаю. Я бы тоже, наверное, захотел плюнуть ей в морду.
- Я не хотел плюнуть ей в морду. Я просто хотел увидеть ее. Я снова выпил.
- Ты мне ничего не оставил. Сказал с укоризной Марк:
- Рядом магазин, можно сходить.
- Нет, мне достаточно.
- Не проживает, значит?
- Не проживает.
- Но человек не может просто так раствориться в пространстве. Он всегда оставляет свой след. Давай я поговорю с отцом: у него везде связи – это тебе не справочное бюро. Соберем сведения о твоей горе-мамаше.
- Спасибо. Я с благодарностью на него посмотрел. Точно, ведь отец Марка может почти все, как я раньше не догадался поговорить с ним об этом?
- Слушай, Виктор… Ты извини меня, конечно... Но раз пошел у нас такой разговор – три твоих брата, они тоже приемные?
- Да.
- Вот это да! Надо же! У тебя героические родители! Тут одного родить не могу – жена вся изнылась. А у них четверо приемных. Великие люди! С огромным сердцем.
Я не зря доверился Марку. Несмотря на его легкомысленность я знал, что он поможет и все поймет правильно. Я не ошибся. Потому я хороший художник.
Этой ночью мне приснилось, что я, продолжая искать гражданку Свердлову, иду по какому-то дому… Открытые двери, пустые комнаты, безлюдно… И вдруг, в одной комнате, я вижу женщину, стоящую у окна. Она стоит ко мне спиной, но я понимаю – это она, моя мама.
- Марина Сергеевна? Спрашиваю я.
- Прости меня, сынок! Не оборачиваясь, вскрикивает она, превращается в птицу и вылетает в разбитое окно. Я просыпаюсь.
- Витя, иди к телефону. Это снова Марк. Что-то он зачастил.
Ноги мои приросли к полу и по спине побежал холодный пот.
- Что с тобой? Удивленно спросила меня Марина.
- Ничего. Я взял трубку:
- Привет. Надо поговорить. Давай через час у метро «Площадь Свердлова».
- Договорились.
- Что это у вас за дела с Марком? Удивилась Марина.
- Он тащит ко мне каких-то новых клиентов.
- Он тебя полюбил. Как-то резко и неожиданно. Два клиента в неделю. Может, тебе заплатить ему комиссию? Или пусть будет твоим агентом?
- Посмотрим, жди меня к ужину, мне пора.
Я вылетел из подъезда, как самолет и вот уже, с замирающем сердцем, переминался с ноги на ногу у метро в ожидании Марка. Наконец, он появился.
- Привет. Давай сразу к делу: мой отец для тебя все разузнал. Может, присядем?
- Нет, говори.
- Ну, в общем… он вдруг замялся:
- Ты не поверишь и это невероятно. Марины Сергеевны Свердловой больше не существует.
- Она умерла?
- Не совсем. Она сменила имя и фамилию. Потому ты и не смог ее найти.
- Зачем она это сделала?
- У тебя есть шанс спросить ее лично. Ибо Марина Сергеевна Свердлова теперь Елена Сергеевна Свиридова.
У меня потемнело в глазах. Марк меня поддержал и подвел к лавочке.
- Это невероятно. Наконец, сказал я.
- Более чем. Хмыкнул Марк:
- Недаром она показалась знакомой. Что будешь делать теперь?
- Пока не знаю. Но ей в портрете не откажу, это точно. Посмотрю, как она будет себя вести, поговорю с ней. И тогда буду решать. Ты никому?
- Да ты что?! Гадом буду! Обиделся Марк.
- Послезавтра у нас первый сеанс. Буду подбираться к ней постепенно. Как паук к глупой мушке.
- Она не глупа и не мушка.
- Марк, ты ошибаешься. Она не знает, что я существую. А я теперь знаю, что она есть.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Уважаемые читатели! Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить очередную публикацию.
Также обращаю ваше внимание, что на канале выложены большие тематические подборки: 1. Фанфиков, 2. Рассказов, 3. Статей про кино.
Все доступно для чтения.
Если вам нравятся публикации на канале, его можно поддержать финансово, прислав любую денежную сумму на карту: 2200 3001 3645 5282.
Или просто нажать на кнопочку «поддержать (рука с сердечком)» справа в конце статьи.
Заранее вас благодарю!
Ну, или хотя бы поставить лайк) Вам не сложно, а автору – приятно ;)