Но сын его заслужил.
В мае 2025 года известный российский комментатор, сын олимпийского чемпиона по вольной борьбе Александра Иваницкого, Владимир, дал большое интервью Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Владимира Иваницкого о наказаниях от отца, поступлении в институт и медалях.
Ярость
— Ваш отец был настолько спокойный, что мы не могли представить его в настоящей ярости. Как-то спросили — он ответил: «Два случая в жизни было».
— Однажды меня выпорол. И еще раз сдержался.
— Что натворили?
— К нам приехала с Украины сестра прабабушки. Ей было лет 90. Девочкой работала на какого-то пана в Черкасской волости, это у нее осталось на всю жизнь — нас звала «панове дети». Ну и начал я вить из нее веревки.
— Сколько вам было?
— Лет шесть. Я этого не помню — но по семейной легенде залез на стол, подозвал бабулю к себе. Ударил кастрюлей по голове. Чуть не пришиб.
— Александр Владимирович не обрадовался такой подвижности?
— Выдрал! Потом привязал руки-ноги к стулу и запер в темной комнате. Мама говорит, просидел я там полдня. Но мне казалось — неделю.
— Больше рукоприкладства не было?
— Сейчас еще историю вспомнил. Обман и предательство отец не терпел. В шестом классе мы с друзьями стали покуривать. Пачку я хранил на лестничной клетке. Ведро вынесу — пыхну пару раз. Как-то возвращаюсь, слышу с кухни: «Иди сюда». А от меня табачищем несет.
— Это провал.
— Приоткрываю дверь туалета — чтобы туда сорваться, если что. Сажусь на дальнем углу стола. Отец начинает правильные слова говорить. А я не слушаю — у меня ноги заряжены. Не пропустить затрещину!
— Пропустили?
— Ага. Хоть был заряжен — вдруг: дз-з-зинь! Глаза открываю — лежу на полу между холодильником и плитой. Это батя меня пару раз с руки перекинул. Я потом в школу неделю не ходил, было стыдно. Губа раздута, шишка на лбу.
— С куревом завязали?
— Естественно. Но не потому, что леща получил. Отец тогда произнес: «Запомни! Еще раз увижу с сигаретой — уйду из семьи!» А он слов на ветер не бросал. Если скажет — все, обратной дороги нет. Вот так и отрубило. Я единственный, кто в нашей французской спецшколе остался некурящим.
— С того момента — ни одной затяжки?
— Ни единой. Дети мои тоже к сигаретам не притрагиваются. Я рос спортсменом, бегали за девчонками. У нас была установка — курящих девах не любили. Понравилась на танцульках симпатичная, начинаешь обхаживать. Провоцируешь: «Пойдем покурим?» Если легко соглашалась — досвидос.
Сковорода
— Возвращаясь к словам Александра Владимировича — это была пустая угроза?
— Честно? Не знаю. Но в тот вечер ему стало плохо с сердцем. А второй «взрыв» отца — это Олимпиада-1980.
— Он же отвечал за все трансляции на советском ТВ. Понятно — человек на нервах.
— У меня природная безграмотность. Учительница вызвала маму: «Знаете, в чем проблема? Он объясняет какими-то своими правилами, почему пишет именно так. Я не могу с ним бороться». А я готовился поступать в институт физкультуры. На вступительных ждало сочинение. Очевидно, что одна из тем — Олимпийские игры. Вот я и накатывал эти сочинения целыми днями.
Вскоре стартовала Олимпиада. Я про все забыл! Пропал у телика! Плюс у меня были билеты на дзюдо. На трибуне сидел рядом с гениальным дзюдоистом ХХ века Ясухиро Ямаситой, тяжеловесом, который за всю карьеру не проиграл ни одной схватки.
— Япония же бойкотировала московскую Олимпиаду.
— Правильно. Ямасита прилетел как зритель. Смотрел на татами и плакал — наверное, сожалея об упущенном золоте. Я это видел! Вместо того чтобы писать сочинения.
— Куда смотрела мама?
— Она уехала с моей сестрой на пару недель. Батя один, постоянно в стрессе. Встречи, совещания, телемосты. К нам в Кунцево чуть ли не ежедневно приходили его иностранные приятели. Я тогда научился готовить по знаменитой сталинской книге...
— Серенькая, поваренная?
— Да! Перед каждым визитом отцовский водитель привозил продукты. Я делал все — от котлет до борща. Олимпиада дошла до середины — и утром, завтракая яичницей со сковороды, батя вдруг вспомнил: «Что у тебя с сочинениями? Ну-ка покажи!» Показывать было нечего. Когда он это увидел — у него сковородка задрожала в руке. Я так впечатлился, что к вечеру накатал несколько сочинений!
— Поступили?
— Без проблем. Одна тема была как раз олимпийская — мне оставалось повторить уже написанное.
— Сын великого хоккеиста Сологубова рассказывал — какой-то мужик на улице оскорбил отца. Так тот поднял обидчика и закинул в мусорный бак.
— У бати была похожая история. Катались на горных лыжах. Это Маслаченко нас увлек. Ездили всей семьей в Ромашково — там неплохая гора, подъемник. Идем назад мимо пивнушки. Подскакивает мужик, рубль просит.
— Рубля не оказалось?
— Батя не переносил пьющих и курящих. Как-то жестко ответил — мол, денег нет. Его даже не оскорбляли, просто человек бросил в пустоту что-то вроде — «твою мать». С досады — не дали! А отец воспринял по-своему. Мужиков там выпивало с десяток. Он двоих сгреб — и ударил лбами.
— Вот это да.
— Мама перепугалась. И уняла конфликт. Как кошки набрасываются, царапают лица — так и она раскричалась. Все стихло.
Музей
— Как мама сейчас?
— Тяжело. Когда бати не стало — сломалась. Она женщина одного человека. Жила им. 60 лет вместе! С Наташей, моей супругой, недавно задумались — как стареть? Если кто-то уйдет первым — как не замкнуться тому, кто остался?
— Вы всерьез с женой это обсуждаете?
— А почему нет? Перешагнули беззаботный возраст!
— Мама обставилась портретами отца, в доме культ?
— Да. Когда приезжаем на дачу, у нее в летнем домике особая комната. Там все посвящено отцу. Каждый день перебирает фотографии.
— Значит, до сих пор не отошла от потрясения?
— Думаю, и не отойдет. Все мы приходим с какой-то миссией. Ее миссия — батя. Вот был у него близкий друг — Сергей Петрович Новиков, дзюдоист, олимпийский чемпион 1976-го. На год пережил отца. Жанна Петровна, вдова, сегодня в таком же состоянии.
Говорит: «Володя, тебе не понять женщину, которая для этого мужчины и была рождена. Я каждую секунду о Сереже думаю, постоянно что-то вспоминаю. Память настолько обострилась, что вытаскивает моменты, которые давным-давно забыла». Они вообще со школы были вместе. С первого класса любовь — и пронесли до последнего дня.
— Александр Владимирович собирал удивительные вещи — трактирный самовар на несколько ведер, прялки, сундуки, иконы...
— Это у нас свой деревенский музей в отдельном домике. А надо бы отдать в музей настоящий. Оставив себе лишь семейные реликвии.
— Вы полагаете?
— У нас как устроено? Внуки уже не совсем понимают, что за фигура дед.
— Даже в вашей семье?!
— Рассказываю. У меня Анечка, средняя дочка, лет в пятнадцать начала поправляться. А характер у нее боевой. Задумались: что делать? Говорю: «Попробуй-ка кикбоксинг в ЦСКА, это штука энергозатратная».
Поехала записываться. Возвращается, вся светится: «Пап, у нас такой дедушка, оказывается!» Она жила с нами — но этого не знала. Никаких признаков «иконостаса» в доме не было.
— Как он сам говорил — «уголка славы» нет.
— Вот именно. У него все фотографии в ящиках лежали. Медали где-то в кульке. Аня говорит: «Представляешь, из-за того, что я Иваницкая, меня бесплатно приняли». Все-таки ЦСКА.
— Отец ваш описывал в книжке, как для своего деревенского музея отыскивал уникальные экспонаты. Самая интересная для вас лично вещица оттуда?
— Он был в Борках Липецкой области, там имение Бунина. Увидел — из земли торчит камень с дыркой посередине. Выковырял с восторгом: «Жернов!» Сейчас он в основании музея. Часть фундамента выложена из больших камней. Но главное, что у нас есть — древняя икона с особой историей. С нее все началось.
— А расскажите.
— У бати корни из Черкасской области. Каневский район, село Прохоровка. Как-то разбирали там на дрова хату, отца попросили помочь. На его глазах родственник выкинул икону в бурьян. Бате это запало в душу. Вертелось в голове — икона, икона... На следующий день вернулся, нашел и забрал. Вроде невзрачная — но она и стала первым музейным экспонатом. Вокруг нее все строилось, собиралось.
— После двух квартирных краж золотую олимпийскую медаль отец хранил в банке?
— Это были очень странные ограбления. Я приходил, смотрел — ужасно неприятно... Реально как в душу нагадили. Перевернули все! Но самое ценное не забрали. Как сказал местный участковый — залезали наркоманы. Хватали то, что можно быстро продать.
— Ни одна медаль не пропала?
— Слава богу! Может, после этого отец и отнес в банк, но сейчас они у меня дома. Недавно решил — подлинники отдам в музей ЦСКА, а себе оставлю копии. Уже выяснил, где их делают наши олимпийцы. Прямо один в один, не отличишь.
— Цена?
— В районе 100 тысяч рублей. Ленточку подобрать не могут — но это легко заказать через МОК. Там таких ленточек полно, только плати. Все вышлют.
— Не жалко?
— С возрастом начинаешь понимать, что в музеи все надо передавать вовремя. Потому что внукам это уже неинтересно, могут не оценить — и награды в итоге окажутся на помойке. Так что дубликата в семье достаточно.